Роль чужака

Но вначале меня попытался успокоить: – Ты не сомневайся, я никому ничего не расскажу. Ни слова, ни намёка! Так что мне признаваться можешь смело!

– В чём? – попытался я иронизировать. – Что лишних две затяжки сделал? Так нарубаю я тебе твоей коры, только место покажи.

Это не сбило Шеяна с серьёзного, даже торжественного тона:

– Это ты сделал так, что Трёхщитные зроаков «уронили» своё проклятие прямо среди своих?

– М-м? – искренне поразился я. – Нет! Не я! Я с подобными проклятиями, а уж тем более с защитой от них, вообще никогда дела не имел.

– Я сам в этом полный профан, – с жаром принялся объяснять целитель. – Тут надо советоваться с опытным прокляторщиком. Но мне кажется, не надо особо знать все тонкости, а помешать, обладая твоими силами, можно и чисто интуитивно, нечаянно. Понимаешь меня?.. Вот ты – что делал во время начавшегося боя?

– Что делал? – переспросил я вначале, думая, признаваться ли мне в своих реальных действиях. – Честно говоря, пытался как можно больше зроаков уничтожить…

– Ага! То есть проклятие и на тебя рухнуло?

– Да как сказать… Не рухнуло ничего.

Я достаточно людоедов ненавижу, чтобы действовать самостоятельно.

– Значит, у тебя всё остальное получилось подспудно! – сделал вывод тайланец. – Ты не пожелал подчиниться проклятию, твоя бригада симбионтов создала некое противодействие, и всё получилось так, как получилось. Согласен?

– Пусть будет так, – постарался я завершить скользкий для меня разговор. Хвастаться не хотелось и не имел права.

Да и не поверит никто, что по центру вражеской колонны я один устроил такую бучу. И постарался напомнить: – Сбегай по поводу картины. Только постарайся меня ни во что пока особо не впутывать. А то придут и будут мучить расспросами.

На этот раз мой опекун отсутствовал не в пример дольше. На полдня пропал. Я и вздремнуть успел, и покормлен был обедом, который принесла какая-то странно напряжённая женщина маленького роста. Вначале она мне вообще девчушкой показалась, но когда кормила с ложки трясущимися руками, успел рассмотреть, что это уже взрослая, зрелая женщина, целых двадцати двух – двадцати трёх лет от роду.

И тогда я решил немножко разговорить коротышку, принадлежащую, скорей всего, к лилипутам:

– Тебя зовут-то как, красавица?

– Аня… – зарделась вначале девица.

– Ой, какое чудное и красивое имя! Санитаркой в госпитале служишь?

– Нет, помогаю временно! – Она с удовольствием включилась со мной в беседу.