Невменяемый скиталец

В тоне не было и нотки угрозы, царственная особа улыбалась мило и дружелюбно, и бывшая старшая медсестра, немного успокоившись, присела за один стол с легендарной колдуньей. Но если бы она только знала, во что ей выльется эта самая «парочка вопросов личного характера», она бы сразу упала в обморок. Хотя начиналось все довольно буднично и простецки:

– Дело в том, что совсем недавно один мой хороший знакомый получил ранение, – доверительно начала Галирема, – и с большой вероятностью мог попасть именно в ваш госпиталь возле Бурагоса.

Скорей всего, и вы лично принимали участие в его излечении.

– Возле Бурагоса? – удивилась женщина. – Но именно тогда у нас были только одни ордынцы. Никто из иностранцев к нам в госпиталь не попадал.

– А почему это среди ордынцев у меня не может быть хороших друзей? – Казалось бы, тон колдуньи совсем не изменился и выражение на лице осталось прежним, но хозяйка дома по непонятной причине вдруг похолодела от страха:

– Ну, что вы, – с запинками выдавила она из себя, – я не хотела никого обидеть…

– И я так думаю.

Поэтому надеюсь, что вы постараетесь припомнить всех раненых и всех умерших от ранений, со всей присущей вашему милосердию ответственностью.

– Я постараюсь, но… раненых было так много. И большая часть умерла еще на руках у доставляющих их в госпиталь санитаров.

– О тех, кто умер, мы поговорим позже, вначале меня интересуют выжившие. – Глаза у Галиремы расширились и странно заблестели: – Расслабьтесь и просто постарайтесь припомнить самый первый день возведения вашего госпиталя на склоне горы.

Действительно, хозяйке дома это удалось сделать без труда. Причем картинка воспоминаний получилась настолько яркой и объемной, что женщина непроизвольно вздрогнула:

– Это был сущий кошмар!..

Ну а дальше посыпались вопросы. Много, очень много вопросов. И в течение долгих, растянувшихся до беспредела часов собеседницы просидели за столом почти неподвижно, а царственная колдунья смотрела практически не моргая. Дошло до такого момента, когда на задворках своего сознания бывшая старшая медсестра вдруг с ужасом осознала, что она разговаривает помимо собственной воли и совершенно не задумывается ни о сути вопросов, ни о конкретике собственных ответов.

Осколки гордости попытались собраться вместе и воспротивиться непонятному вторжению в ее духовную сущность, но чувство самосохранения рассудительно пригасило бурю возмущения, пообещав сознанию скорое окончание такой странной беседы.

Увы, скоро не получилось.