Мария-Изабель

Бессмысленным взглядом она бессознательно стала высматривать свою машину, припаркованную где-то рядом. Поэтому даже отшатнулась, когда поняла, что прямо перед ней стоит мужчина и с напряжением вглядывается в ее лицо.

Да, он был красив! Высокий, стройный, отличного телосложения и со слегка вьющимися каштановыми волосами, уложенными в идеальную прическу. Чисто выбритое лицо украшали выразительные глаза, ямочки на щеках и округленном подбородке. И совсем не портил нос с небольшой горбинкой. Его чувственные губы слегка задрожали, когда он спросил:

– Мария-Изабель?

– Да! – она совершенно ничего не понимала.

– Здравствуй… – он хотел что-то добавить, но потом неожиданно выпалил: – Ты еще не замужем?

– А какое это имеет значение? – насторожилась Мария.

– Сколько тебе лет? – услышав в ответ возмущенное фырканье, мужчина, жадным взглядом ощупав ее лицо и шею, констатировал: – Двадцать шесть, максимум – двадцать семь.

– Ну, знаете ли! – она возмутилась не так самим вопросом, как правильно угаданным возрастом.

– Значит, не замужем?! – радостно воскликнул он и тут же перешел на совершенно иной, деловой тон: – Разрешите представиться, Хоссе. Хотя боюсь, что мое имя для вас пока пустой звук, ведь вы меня еще не знаете.

– А вы, значит, меня знаете? – с нескрываемым сарказмом спросила Мария.

– Да как сказать?.. – он прям-таки съедал ее взглядом. – Не совсем, конечно… Но… О-очень многое! Вот, например. Разрешите вам вручить ваши любимые! – с этими словами он поднял с тротуара огромную корзину с большущими белыми розами.

– Увы! Я не люблю цветы!

– А вот и неправда! Любите! – с удивляющей твердостью заявил мужчина, одновременно поднимая корзину повыше. – Только не любите вы срезанных цветов, а любите живые, растущие.

Она, как под гипнозом, посмотрела на стебли цветов, каждый из которых рос из квадратной пластиковой коробочки. И коробочки были поставлены друг на друга в шахматном порядке чуть ли не в три слоя на всей глубине корзины.

Мария похолодела. Об этом никто не мог знать! Ну, почти никто! Да, она не любила срезанных цветов, но и никогда никому об этом вроде бы не говорила. Вполне резонно рассуждая, что людей от этого не отучишь, а ее возражения будут неправильно поняты и истолкованы.