Рыжий Ангел

Хотя могут видеть, казалось бы, все.

– Как ты думаешь, он понимает, что мы рядом? – мужчина смотрел на малыша и плакал. Он давно перестал улыбаться.

– Я даже не сомневаюсь в этом. Если ты захочешь, то поймешь его, – женщина улыбнулась сыну. Никакой реакции.

– Если я захочу. Боже мой, если бы ты знала, как я хочу. Столько лет, а он как растение.

– Надо набраться терпения.

– Ты говоришь это изо дня в день. Посмотри на себя, ты выматываешься. Столько лет, как ты не живешь.

– Я живу. Я живу им. А вот ты живешь только болью.

Когда ты в последний раз играл? – женщина посмотрела на футляр, хранящий в себе старую скрипку.

– Не помню.

– А я помню. Еще до его рождения.

– Какая к черту игра? Что бы я делал этой игрой? Надо столько денег, что не до игры!

– Да, но дома, для меня и для него.

– Я не могу. Ничего не могу, – он отвернулся и закурил.

Рыжий Ангел был рядом с малышом.

– Не переживай. Они тебя любят. Просто не знают, как тебя любить. Они не понимают и потому боятся.

– Но ведь ты не боишься!

– Конечно.

Надо только придумать, как им дать знак, что ты их понимаешь.

– Я пробовал. Но они не поняли.

– Да, плакать было хорошей идеей для человеческого детеныша. Но не в твоем случае.

– А смеяться я тоже пробовал. Но их испугал мой смех. Слушай, я устал. Давай лучше послушаем ноты. Помнишь, ты играл?

– Да. Тебе понравилось.

Малыш улыбнулся. Больше всего он любил, когда Рыжий Ангел играл ему ноты. И пусть он не мог слышать, как все остальные, но он чувствовал их.

Чувствовал всем телом. Часто по ночам родители будили его, когда он слушал ноты. Странные взрослые боялись того, как он ворочался и мычал что-то во сне. А он расстраивался. Его музыку прерывало непонимание взрослых.

– Знаешь, Рыжий, я хочу послушать ноты не во сне.

– Я тебе объяснял уже сто раз, что днем ты можешь слышать лишь отголосок нот. Но тебе этого мало. А я не могу изменить бытие.

– Да понял я. Понял. Они снова ругаются из-за меня.

– Да, – Рыжий Ангел стал грустным, и свет вокруг мальчика изменил свое тепло.

– Я чувствую…

– Я знаю… хотя… есть идея… – Рыжий улыбнулся и проворчал: – Идея…

Мужчина не играл долго. Очень долго. Сколько прошло лет? Двенадцать лет. Убираясь в кладовке, он дотронулся до футляра. Пальцы обожгло воспоминание музыки. Боль прошла сквозь сердце. Он обернулся. Сын, такой красивый, стройный, серьезный, сидел в кресле и чуть-чуть кивал головой. Растение. Наказание за… что? Мужчине стало неимоверно грустно.