Штормовое предупреждение

Даже те, кто в тот памятный день не оказался в Севастополе…

В то раннее утро линейный крейсер «Гебен» – он же флагман турецкого флота «Явуз Селим Султан», – вынырнул из тумана почти что на траверзе Северной бухты, где стояли на банках и якорях больше половины кораблей Черноморского флота России. Приблизился, вышел на внешний рейд и открыл огонь.

Несколько раз, пока 280-мм орудия линейного крейсера посылали трехсоткилограммовые снаряды на Севастополь, датчики линии гальванических мин, установленных на внешнем рейде, срабатывали, отмечая контакт со стальной громадой «Гебена».

Матусевич подтвердил с искренним сожалением, поддерживая официальную версию причин произошедшего в 1914 году:

– Да, проспали тогда в Севастополе, не успели включить линию гальванических мин. Но, – тут же он включил мажорную интонацию, – здесь у нас только контактные и магнитные мины, эти не подведут.

И, только сказав, спохватился, что проявил знание, вовсе не входящее в компетенцию связиста.

Но, оказалась, на это никто больше не обратил внимания. Комендант спросил только:

– А белые о наших минах знают?

Ломман развёл руками.

– Да, постановку мин утаить не удалось. Даже аэроплан их прилетал, разведывал…

Комиссар Никулин ещё раз посмотрел в окно, обращённое к Таганрогскому заливу, прищурился на ясно различимый силуэт трехтрубного крейсера, на тёмные линии канонерок и катеров, и с сожалением покачал седеющей головой.

– Не зря эскадра остановилась возле вашей «первой линии». Тральщиков своих небось ждут.

Матусевич ещё раз проявил осведомлённость, не соответствующую его должности, и опять никто, кроме Ломмана, не обратил на это внимания.

– Мины защищены противотраловыми зарядами. Так что траление – дело долгое. Успеет к нам подкрепление подойти.

Тут Ломман решил несколько повернуть разговор, чтобы никто не успел задуматься над репликой партнёра:

– А схема постановки минных полей засекречена и надёжно спрятана.

Воцарилась непродолжительная пауза. Затем комендант Мариуполя спросил только:

– А не лучше ли её вообще уничтожить?

Вот тут уже Ломман сказал с искренним, неподдельным возмущением:

– Как можно? Нам же самим надо будет всё разминировать… Когда опасность минует.