Алексей Справедливый

Утром с этой веранды открывается просто великолепный вид, и вы сможете все хорошо разглядеть.

– Тогда завтрак подайте мне на веранду, – сказал Семен. – На рассвете. Буду подкрепляться перед дальней дорогой и одновременно любоваться Гаврииловкой.

Когда дверь за Валентином закрылась, Люссия спросила:

– Ты даже успел здесь эскизы зданий набросать?

– Да нет, молва мне эту славу приписывает незаслуженно. Все лавры принадлежат Виктору. Именно он спланировал все улицы. Но то, что он успел еще и проекты домов нарисовать, я не знал.

В это время Раст быстро распаковывал свертки со снедью, которые были в багаже у демонов, и вскоре коврик у веранды превратился в скатерть-самобранку.

Маркиза с некоторой завистью смотрела, как Семен быстро скинул верхнюю одежду, кольчугу и портупею, намереваясь принять ванну, затем тяжело вздохнула и сказала:

– Завтра при переправе я тоже обязательно помоюсь.

Загребной зашел в ванную и тут же выглянул оттуда, сообразив, что от взоров демонов его не скроет никакая стена:

– Вы хоть отвернитесь и не подглядывайте.

Аптекарь развел руками, потому что сидел возле еды к нему спиной, а Люссия с явной усталостью произнесла:

– Очень надо!

Хотя потом время от времени не могла сдержаться и посматривала на нежащегося в ванне графа Ривьери. Ведь ей он был виден лежащим в воздухе, и предметы человеческого мира не могли скрыть его тело. А еще она, ужиная вместе с Растом, наблюдала за двумя слугами, которые довольно быстро сервировали и обильно накрыли стол для постояльца.

Когда распаренный Семен вышел к столу, то его ноздри затрепетали от чудесных запахов, а рот настолько наполнился слюной, что он с трудом ответил на пожелание приятного аппетита. Слуг, которые собирались ему прислуживать во время ужина, он отправил и принялся за трапезу.

Он еще не успел насытиться, как в дверь деликатно постучались.

– Входите! – с полным ртом умудрился выкрикнуть граф Ривьери.

Это был Валентин. Он извинился за беспокойство и добавил:

– Мой тесть хотел бы засвидетельствовать вам свое почтение. Если возможно.

– А ему не будет затруднительно сделать это утром?

– Никакого затруднения!

– Вот и отлично. Я бы хотел с ним побеседовать во время совместного завтрака.

Валентин ушел, и трио вновь приступило к экспериментам.