Танго с прошлым

«Что ж у меня в ногах мокро? – почему-то мелькнуло в голове Платона и стало все плыть перед ним. – Вроде бы был еще один комплект белья у меня. Надо бы переодеться». Платон повернулся боком и из последних сил перешагнул через дверной порог. «А где Матвей?» – вдруг сознание его на мгновение прояснилось, и он растерянно стал смотреть вокруг, пытаясь разглядеть сына. В это время ноги у него стали подкашиваться, и Платон, словно пьяный, сделав несколько шагов в сторону стоящего под божницей рядом с окном Матвея, при этом не видя его, повалился снова на четвереньки и тихо позвал: «Матвеюшка, ты здесь? Куда ты пропал, сынок?» – «Я здесь, папочка», – сказал ребенок и, подойдя к отцу, погладил его по голове.

Платон ничего не слышал и не чувствовал: он, медленно переставляя руки и ноги, дошел до лавки под красным углом и повалился на бок, потеряв сознание. Матвей, испугавшись чужих людей, ворвавшихся в дом, заполз под скамью и, обняв голову отца, закрыл глаза и притих.

В это время кто-то зажег лампу, подвешенную над столом, и в комнате стало светло.

Семен, стоявший ближе всех к лежащему Платону, с окровавленным укороченным штыком, бросился в спальню и стал рыться в вещах.

– Ты куда это рванул? – послушался строгий голос Николая, входившего из сеней в дом с небольшим электрическим фонариком в левой руке. В правой руке у него чернел наган, направленный в сторону Семена.

– Ты, что, Колька? – пытаясь изобразить улыбку, ответил, косясь на направленный на него ствол, Семен. – Мне нужна компенсация за хлеб, а иначе моя семья не доживет до весны без еды.

– Ты забрал у Платона жизнь, – ухмыльнулся, стоявший неприметно возле печки среди еще трех-четырех фигур ночных гостей, Лоозе, – с тебя этого вполне хватит. Так! Идите все гасить пожар: не ровен час, поменяется ветер, и останетесь не только без хлеба, но и без своих изб.

– Я никуда не уйду, пока не заберу у него золота! – прохрипел зло Семен. – И это будет в полной справедливости.

– Ты только что убил моего брата, – сказал спокойно Николай, слепя ему в глаза фонариком.

 – Я вот сейчас тебя уложу рядом с ним, и это будет настоящая справедливость. Я прав, Ян?

– Иди, Семен, к своей бабе, – Лоозе встал рядом с Семеном и холодно поглядел ему в глаза. – Завтра запряжешь свою телегу и поедешь в Кукарку. Мы дадим тебе бумагу, и тебя пристроят к делу. Такие, как ты, Семен, нам нужны: у тебя хоть рука и одна, но она верная. Здорово ты штыком орудуешь! Я бы не смог, пожалуй, проткнуть насквозь так.