Танго с прошлым

Еще в тот момент, когда Каминский озвучил местоположение особняка князя Сонцова, у Платона возникла интересная мысль: недалеко, на самой Пречистенке, жил, не сказать, что приятель, но знакомый известный ювелир Александр Фаберже; а у него, у Платона, была коллекция очень дорогих, но необработанных драгоценных камней – зачем ему нужны они теперь, если он нашел в жизни более ценное? Платон нанес визит вежливости ювелиру, как и полагалось купцу его уровня, а после стал бывать у него в гостях чуть ли не каждую неделю по пятницам.

Так он дождался, когда у сына в гостях появится сам Карл Фаберже. Платон был готов предложить отцу и сыну взяться за необычный проект, рисунок которого он сделал сам очень тщательно и скрупулезно.

Был осенний дождливый вечер. Они втроем – отец и сын Фаберже и Платон – сидели возле камина и, потягивая глинтвейн, обсуждали политическую жизнь в стране. Платон мог многое рассказать о ней, но сейчас она была для него неинтересна: голубые глаза княжны Ксении и ее голос – вот что для него было важно.

– Ты что, Платон Никитич, задумался? – сказал и пристально посмотрел на него Александр, поправляя свои очки в золотой оправе. – Как думаешь: когда у нас повторится 1905 год, только уже с такой силой, что мало никому не покажется?

– Как только если ввяжемся в какую-нибудь бессмысленную войну, то и получим настоящий бунт, – рассеянно ответил Платон. – И это произойдет помимо нашей воли…. Я вот в нерешительности обдумываю, как бы вас заинтересовать вот этим.

 – Платон вытащил из внутреннего нагрудного кармана своего сюртука сложенный вчетверо лист и, развернув его, положил на стол перед Карлом Густавовичем.

Александр уже протянул было руку, чтобы развернуть листок в свою сторону, но старик-ювелир быстро схватил лист и, поднеся к своему лицу, стал жадно разглядывать рисунок. Сын встал со своего места и, встав за спиной отца, стал изучать листок. На нем были нарисованы три ангела, причем один стоял на коленях, второй – вставал с колен, третий стоял, и держащие на вытянутых верх руках сверкающие камни.

Кончики крыльев у этих фигур были подняты верх и назад, образовывая тем самым держатель еще одного – центрального во всей композиции – камня.

– А камни? – спросил сухим голосом минут через пять Карл Густавович. – У тебя вот у одного ангела надпись, что это розовый алмаз. Но таких крупных красных алмазов не существует.