Истории уютного двора. Детство

Все предыдущие лета он проводил у троюродной тётки в пригороде Одессы, но этой зимой у неё случился инсульт, и её забрали к себе дети, а маленький уютный домик недалеко от моря перегородили аж на пять комнат и стали сдавать «дикарям», чтобы оплатить лечение матери. До троюродного племянника никому теперь не было дела, и Славкина мать, костеря родственничков, определила сына на первую смену в лагерь, где он и проторчал три недели под шум июньских дождей, и лишь потом она вспомнила о мужниной двоюродной бабушке, обитающей в более тёплом и, соответственно, оздоравливающем и более полезном для ребёнка климате, чем промозглая, вечно комариная и ветреная Ленинградская область.

И вот парнишка оказался в совершенно незнакомом городе, у совершенно незнакомой старушки, в чужом дворе какого-то тупика, название которого он пока не запомнил.

– Эй, ты откуда?

Ребята плотно обступили новенького, словно забавную зверюшку в зоопарке.

– Я из седьмого дома. Приехал на лето.

– С какого подъезда?

Славка показал.

– А-а-а, это у бабы Люси? – вмиг сообразили девчонки, ведь только эта старушка не была «овнучена» в том подъезде. – А ты сам откуда?

Славка объяснил, что приехал из Ленинградской области, да не с окраины, а почти из пригорода, и хоть его город был меньше В., но близость к культурной столице вызвала всеобщее уважение. Посыпались расспросы:

– А ты Зимний видел?

– Видел.

– А на Авроре был?

– Был.

– И в Петропавловке?

– И в Петропавловке.

Приободрённый всеобщим вниманием, Славка подумал и добавил:

– А ещё я на море часто бывал.

Но море никого не интересовало – своя речка не хуже. А вот город на Неве, колыбель Революции, манил и увлекал.

Славка присел на скамеечку и начал рассказывать – про историю города и музеи, про наводнения и памятники. Он порой путался или даже откровенно завирался, но ребята слушали, раскрыв обветренные рты, и не замечали неточности. Славка был героем дня. И назавтра тоже его истории имели успех. А ещё через день он стал во дворе своим человеком, и его рассказы потеряли остроту и яркость.

– А вот атланты… – начал Славка.

– Да фиг с ними, с атлантами, ну стоят и стоят, – махнул рукой рыжий Тёма. – Айда с нами в оборону Севастополя играть.

Но Славка поблагодарил и отказался. Его несколько дней славы закончились. Он присел на скамейку и философски вздохнул – в конце концов, он был очень умным мальчиком, чтобы не понять всю суетность механизмов социализации.