Будни разрульщицы

Чего уж… – развёл передними лапищами дракон, привстав на задних, отчего стал похож на дрессированную болонку – такую страшную, чешуйчатую и зловонную болонку.

– Устал, что ли? – опешила я.

– А ты поживи столько веков… – начал Лорд и запнулся – никто не знал возраста Властительницы.

Я задумалась (нет, не о собственных годах – они далеки от мифических), я думала о другом – неужели ничего не изменить? Впрочем, это не моя обязанность.

– Знаешь что, Лорд, не фиглярствуй! – сурово оборвала я дракона. – Хотел бы смерти – ухнул бы с неба на утёсы, а не лопал бы мягкотелых красавиц по субботам.

Дракон открыл было пасть – возможно, хотел оспорить моё решение, а может, поторговаться или даже попытаться напугать меня, однако, поразмыслив, а, более вероятно, инстинктивно подчинившись силе, не стал противиться распоряжению Властительницы и, бесплотно лязгнув зубами, покорно кивнул огромной головой.

В изножье большого холма, с которого я, проклиная всех и вся, сползала чуть ли не на заду, стояла толпа мужчин из ближайших селений. Здесь были и седые умудрённые старосты, и здоровые, широкоплечие мужи, и дерзкие налитые юноши, но все они с робким почтением взирали на мои альпинистские потуги и ждали. Пока я спускалась, сотни мыслей и упрёков вертелись у меня на языке: «Люди! Что же вы творите? Вы что, не можете объединиться? Дать отпор? Дракон стар и ленив! А вы безропотно отдаёте ему своих детей, не выставляя никаких условий, не пытаясь бороться, не мучаясь от подобного выбора.

Но когда последний спуск был преодолён, я встала перед жаждущей толпой, встряхнула изгвазданную парчу с изяществом королевы, обвела присутствующих величественным взглядом и сказала коротко и невозмутимо:

– Дракону запрещено есть людей. Целый год.

Я помолчала, ожидая вопроса «А что дальше?», но его не последовало. Я вздохнула и продолжила:

– За это время вы должны принять решение, как станете жить дальше.

И я чуть было не продолжила: «Готовы ли вы сбросить иго дракона или будете продолжать терпеть его бесчинства?» – но подобные слова выходили за сферу обязанностей Властительницы и могли бы аукнуться мне лишением полномочий.

Обыватели поклонились так синхронно, будто полгода тренировались.