Вебсик. История вторая. Мозаика на полу

Голова была ясная. Я попробовал было подняться, но Саша меня удержал.

– Ты как? – спросил он, глянув на экран стоящего рядом диагноста.

– Выспался, – ответил я. – Голова не болит.

Саша пробежался пальцами по моему лицу и голове, нажимая какие-то точки, потом достал свой сканер и поводил им. Влада сняла с меня датчики, и Саша довольно проворчал:

– Да, вроде здоров. Ну, вставай тогда, чего разлегся, перепугал нас тут всех…

– Что со Славой? – поинтересовался я, натягивая комбинезон.

– Выдернул ты его, – сказал Саша.

– А Вебсик что говорит?

– Слушай, ты со своим Вебсиком сам поговори, – прозвучало в ответ. – Мне он комментария не дал. Сказал только, что человек – центр многих вселенных, перекресток путей, как хочешь, так и понимай. И еще сказал, что речь Слава утратил, слух тоже. То есть общение только мысленное. Понял?

Саша ушел, оставив нас с Владой вдвоем. Она прижалась ко мне.

– Ты знаешь, – сказала она, перебирая пальцами мои волосы, – я поняла, что не могу тебя потерять.

Волну тепла и нежности к ней, которая поднялась во мне, описать сложно. Я подхватил ее на руки и медленно закружился со своей сказочной и невероятной девочкой…

– Сумасшедший, – наконец сказала она, – опусти меня сейчас же. Тебе ж покой еще нужен. Пережить такое… Опусти, милый!

– Уаа, – произнес Пусь, внимательно и довольно наблюдая за нами с покинутой мной подушки.

– А он теперь у нас вообще многодетный, – расхохоталась Влада.

– Хм, – почесал я голову. – Сколько же я провалялся?

– Почти два месяца, – сказала Влада.

Мы вышли в холл. Там уже нас ждали близнецы и Саша. Даже киберы вдоль стенки выстроились. Из гостиной появились Марта и Слава, сопровождаемые скользящей над полом кружевной лежанкой, из которой мне махала хвостиком Джека. Она не вставала, и ее сосало шесть маленьких пушистиков.

– Приглашаю всех в столовую! – объявил дом.

Да, место встречи изменить нельзя… Традиции нашего дома были непоколебимы. А что вы хотите – это же родовой дом Петерса и его семьи, я думаю, что традиции его от фундамента до крыши пропитали, и жить тут мог только тот, кто им не противоречил. Сейчас такие дома – редкость, если, вообще, не уникумы.