Terra Insapiens. Дороги

В кого ты такой увалень?!

Пётр сидел багровый, сжимая в кулаке кружку с вином, и пытался что-то возразить, но Шут не давал ему вставить слова.

– Ну ладно по молодости, я сам с твоим братом пропадал в кабаках, но тебе уже тридцать лет! Так и будешь сидеть у сестры на шее? Найди себе дело наконец!

– Ты же знаешь, – наконец прорвало Петра, – что я искал работу. Нету в Кардерлине работы. Что мне в поле идти пахать? Дураков нет.

– Дураки есть, – с сожалением глядя на Петра, сказал Шут. – Хочешь увидеть одного – посмотри в зеркало.

Пётр насупился и уставился в стол.

– Вон дома после пожара люди отстраивают, – продолжил Шут. – Пошёл бы и нанялся в работники. Силы у тебя немерено. Брёвна таскать, да топором стучать можешь. Или в солдаты пойди что ли. Всё лучше, чем до старости у сестры в приживалах числиться.

Вечером вернулся Виконт со своими спутниками. Похвалился Шуту рыжей лисой, держа её за пушистый хвост.

– Подстрелил одной стрелой! – похвастался он.

Кроме того, охотники привезли трёх зайцев.

Вся добыча немедленно отправилась на кухню, и через час в корчме состоялось пиршество, с вином и музыкантами.

– Зайчатину я уже пробовал, – сказал Шут, – а вот лисятину не доводилось.

– Ты немного потерял, – посмеялся Виконт. – Подстрелить лису для охотника дело славное, а вот есть её можно только из принципа – не выкидывать же!

– Всё зависит от того, как её приготовить, – заметил Лонгрин, – а, точнее, – кто будет готовить? У меня был повар-грек, так тот однажды подстреленного мной волка так приготовил, что пальчики оближешь.

Из гостей никто не поверил, когда я сказал – что они только что съели.

Музыканты заиграли что-то весёлое, за соседним столом торговки и солдаты затянули хором песню. Одурев от шумного веселья, Артур улучил момент и вышел на площадь.

Почти полная луна сияла над городком, мерцали звёзды, ветерок гонял по опустевшей площади солому и лай собак. Артур прогулялся до речки, сел на берегу, прислонившись к дереву, и закрыл глаза, слушая ветер в листве и шелест воды.

Шорох сухой листвы заставил его открыть глаза. Маленькая бродячая собака подошла к нему, заглядывая в глаза и виляя хвостом. Артур пожалел, что не взял в корчме ломоть хлеба.

– Мне нечего тебе дать, – сказал он собаке. – Я сам в этом мире бродяга, как ты.

Он протянул руку, но собака отпрянула и побежала прочь, вдоль берега речки. Артур вздохнул и снова закрыл глаза.

Через полчаса он продрог, поднялся и пошёл, не торопясь, обратно.