Terra Insapiens. Дороги

Компания снова расхохоталась.

– Ты бы прикусил язык, – посоветовал, подошедший к столу, Лонгрин. – А то отрежут за такие речи.

– А что я такого сказал? – удивился Шут. – Все знают, аббат наш не дурак покушать. Монахи обедают после полуденной молитвы, а аббат всё остальное время дня. Не удивлюсь, если и ночью во сне он доедает всё, что не успел съесть днём.

– Я его спросил однажды, – продолжил Шут, – какого цвета у Бога глаза? Он удивился, но я настаивал: если мы созданы по образу и подобию Божьему, значит, у Бога есть глаза – какого цвета? Он разозлился и перестал со мной разговаривать.

– Вот пожалуется он на тебя графу, – пробурчал Лонгрин, – и выгонит тебя граф… Смеёшься над аббатом, а сам-то ты, когда последний раз был в церкви? Когда последний раз исповедовался? Грешник ты, а туда же – духовника критикуешь. Тебе как раз прямая дорога в Ад за такие речи.

Шут подмигнул своей компании.

– Слышал я от одного умного человека, кстати, священника, такую притчу. Двое пришли к воротам святого Петра: святоша и язычник.

И первый был пущен в Ад, а второй – в Рай.

– «Господи, за что такая несправедливость?!» – возопил святоша.

– И услышал Голос: «Не по вере сужу, а по делам».

– Неважно, – продолжил Шут, – сколько раз ты зашёл в церковь, сколько поклонов положил, сколько свечек поставил, важно – сколько добрых и злых дел ты сделал за свою жизнь? Только это упадёт на весы.

– Что ты брешешь, – возмутился Лонгрин. – Не мог священник такого сказать. Церковь говорит, что язычники не попадут в рай.

– Церковь говорит, – согласился Шут. – А у Бога может быть собственное мнение.

Лонгрин покачал головой.

– Ох, приятель, рано или поздно доведёт тебя твой язык до беды.

– Если у меня есть выбор, – не смутился Шут, – рано или поздно, я выбираю – поздно.

Артур устал от шума и духоты. Он тихонько встал и вышел, решив прогуляться до дома по улице. Миновав шумную торговую площадь, он свернул на улочку, ведущую к их неказистому жилищу и далее к реке. Прохладный ветерок быстро освежил его голову и поднял настроение.

Он шёл не торопясь, внимательно наблюдая текущую мимо него жизнь. Крестьяне везли сено на скрипучей телеге. Мальчишки гоняли скрученное из ивовых веток колесо. Молочница несла на коромысле вёдра с парным молоком. Корова, привязанная к забору, общипывала траву возле дома и неторопливо жевала её, отмахиваясь хвостом от мух.

– Как же это понять? – думал Артур. – Ведь для меня эти люди уже тысячу лет мертвы.