Terra Insapiens. Небеса

Они бы это назвали кладбищем искусства, – он снова обвёл рукой картинную галерею.

– Это интересно, – задумчиво сказал Артур. – А какое значение имеет искусство для тебя?

– Декоративное, – не задумываясь ответил Роджер. – Искусство должно делать жизнь комфортней – в этом его задача.

– Разве? – разочаровано спросил Артур. – Искусство должно возвышать наши души.

– Ты опять говоришь устаревшие слова, – заметил Роджер. – Забудь их раз и навсегда. Все эти ваши – душа, свобода, личность – иллюзии, ведущие вас в эволюционный тупик.

Так и не сумев заинтересовать Роджера живописью, Артур поделился с Адамом своим разочарованием.

– Он смотрел на картину великого Леонардо, как на какой-нибудь рисунок пятилетнего мальчишки на заборе!

Они гуляли в саду. Адам лукаво посмеивался, посматривая исподволь на Артура.

– Порадуйте меня, Адам! Скажите, что трумэнам интересна Джоконда.

– Трумэнам интересна Джоконда, – кивнул Адам. – Трумэны всячески стараются сохранить свою духовную связь с человечеством.

Они и Пушкина любят, и Шекспира. Но…

– Так и знал! – взмахнул руками Артур. – Так и знал, что без «но» не обойдётся.

Адам засмеялся.

– Ну, говорите своё «но», – сказал Артур.

– Ты должен понять… Между нами почти две тысячи лет. Искусство не стояло на месте, оно развивалось… Я вот рассказывал тебе, что у трумэнов другие глаза. Наш оптический диапазон больше. У нас больше красок и оттенков. Поэтому живопись даже великого Леонардо кажется трумэнам бедной в своём исполнении. Трумэны зашли бы в ваш Эрмитаж или Лувр, как в музей примитивного искусства.

Они помолчали. Артур что-то обдумывал.

– А я могу понять вашу живопись? – наконец спросил он.

– И не пытайся. Глядя на картину великого трумэновского «Леонардо», ты её попросту не увидишь. Ты не увидишь все краски, которые видим мы. У тебя сложится ложное представление. Так что – лучше не пытайся.

– Чтобы тебя успокоить, – добавил Адам, – мы, трумэны, находимся в таком же положении рядом с сэйнами. Их искусство тоже недоступно нам.

У них ещё более велик диапазон чувств. Они, например, не отделяют живопись от музыки, у них нет отдельно слуха и зрения. Они воспринимают непрерывный диапазон колебаний – от инфразвуковых до рентгеновских. И в этом бескрайнем диапазоне у них миллиарды нот, миллиарды цветов.

– Роджер сказал, что искусство для них – акт творения. У них нет музеев, где хранятся картины. Мне эта мысль показалась интересной.

– Роджер склонен идеализировать сэйнов.