Terra Insapiens. Небеса

– Сэйны пользуются телепортом для перемещений внутри Вселенной. Перемещение по времени в их телепортах заблокировано. На это требуется особое разрешение Великого. Нарушителей обычно уничтожают. Меня спасло то, что я не сэйн и не эмэн. У трумэнов остались какие-то преимущества. Пренебрежение к нам для нас спасительно. Для Великого мы просто диковинные животные, которых надо сохранить в научных целях.

Роджер облегчил головную боль Ньютона. Старик вышел из комнаты повеселевший, и всем рассказывал – какой Роджер молодец.

Прослышав про целительные способности Роджера, к нему на приём выстроилась очередь. Сократа опять тревожили зубы, Поэт жаловался на аллергический кашель, Писатель привёл целый список своих реальных и выдуманных болезней.

Роджер не отказывал в помощи никому. Его сияющее лицо осветило Замок, словно второе Солнце.

Хозяин нахмурился. Даже радость от выздоровления дочери не затмила в его душе профессиональную ревность. Подойдя к Роджеру, который в этот момент лечил наложением рук ревматизм Судьи, он насмешливо спросил:

– Ваша Честь, и вы доверились «народному целителю»? Неужели вы, с вашим жизненным опытом, доверяете этому шарлатану?

– Меня интересует только результат, – заявил Судья.

 – Если результат есть, всё равно – как он достигнут. Я чувствую, что мне стало легче.

– Это самовнушение, – ответил Хозяин, – или гипноз.

– It doesn’t matter, – ответил Судья.

Хозяин, посмеиваясь, ушёл, а Роджер задумчиво повторил:

– Итдазнтмэтта… Что это значит?

Судья махнул рукой.

– Универсальный ответ, когда хочешь закончить спор.

– Итдазнтмэтта… – с улыбкой ещё раз повторил Роджер. – Я это запомню, мне нравится звучание и посыл.

Ньютон, почувствовав облегчение, вернулся к чтению книг. Артур застал его с томиком Спинозы в руках.

– Вы же не любите философию? – удивился Артур.

– Кто тебе это сказал? – в свою очередь удивился Ньютон. – Философия может быть прекрасным помощником науки, может осмыслять научные открытия и укладывать их в общую картину мира.

– То есть, это телега, – улыбнулся Артур.

– Какая телега? – нахмурился Ньютон. – Наука любит конкретику и факты, а философия может связывать эти факты воедино. У философии и науки есть общее призвание и общая страсть. Спиноза называл это – «amor intellectualis», а я называю – жажда познания.

– Наука и философия – инструменты в руках Разума, – продолжил Ньютон. – А сам Разум – инструмент в руках Вселенной.

– Как это? – удивился Артур.