Убийца из детства

– Только смотри, Боря! – предупредительно поднял палец пират. – Не пришлось бы пожалеть! Если есть какие-то тайны, в том числе сердечные, – лучше не ходи к нему. Сашка – он такой! Влезет в душу и все твои потроха на всеобщее обозрение выставит!

– Ты-то откуда знаешь? – фыркнула горбоносая. – Был у него?

– Был! – подтвердил Баракин, загадочно улыбаясь.

– Ну-ка, поведай, что же такое особенное ты в глубинах его мозга увидел? – нахмурилась обладательница усов.

– Не могу! – уже серьезно ответил Баракин.

– Тайна исповеди! – понимающе кивнул краснощекий толстяк.

– Какие в этой голове, прости господи, тайны? – покачала головой усатая леди. – Разве что признался, как в бытность боцманом спер со своего парохода бочку краски «слоновая кость». Хорошая была эмаль! Польская!

– Ты откуда знаешь? – прищурился недобрый.

– Он мне ее на ремонт давал.

За столом раздались смешки.

– Так ты был расхитителем социалистической собственности? – развеселился недобрый.

 – А вы все – подельники Костяна?

– Не подсказывать! – хлопнула ладонью по столу Таня.

– Да я вижу, что Боря его уже узнал! – стал оправдываться недобрый.

– Костя Смурной! – сказал Журавлев, глядя на пирата.

Пират утвердительно кивнул.

– Наш моряк! – сказала про него Таня.

Журавлев вспомнил, что видел однажды Костю в Питере. Через несколько лет после школы. Он знал, что Костя выучился на матроса первого класса и плавает за бугор. Журавлев ехал в трамвае и, когда заметил на улице молодого смуглого парня в белом костюме, сразу узнал в нем одноклассника.

Такой костюм в те времена можно было купить только за границей. Потому носили их исключительно моряки. Трамвай проехал, и пообщаться с Константином не удалось.

– Нечестно! – возмутилась сторонница трезвого образа жизни. – Ему подсказали!

– Да ладно ты! – примирительно сказала дама с усами. – Не мешай! Давай, Танюша! Действуй!

Таня показала на высокую, с прямой спиной моралистку.

Губы поджаты. Сквозь стекла очков пристально смотрят строгие глаза. Первое впечатление отрицательное. Почему-то кажется, что она недовольна жизнью. Не только своей, но вообще как явлением.

– Ну! – теребила Журавлева Таня. – Кто это?

– Затрудняюсь! – виновато улыбнулся Борис, судорожно перебирая в голове одноклассников, зримо представив их сидящими за партами. – Люся Третьякова?

– Ну, ты сказал! – торжествующе ответила Сашкина соседка.