Убийца из детства

Если звонит кто-то из тех, кто его знает, она может сказать, что он сейчас у нее. Если кто-то другой, но она проскажется, что у нее в гостях друг детства, тоже плохо. Тогда придется уходить.

Мужчина напряг слух, но Надька прикрыла дверь в комнату, и он не мог разобрать ни слова. Только понял, что она что-то надиктовывает. При этом голос звучит совершенно спокойно.

– Дочка звонила! – ответила Надежда на немой вопрос гостя, вернувшись в кухню. – Рецепт моего фирменного пирога спросила. Так на чем мы остановились?

– Что ты жениха за бугром ищешь, – напомнил Питон.

– Да не ищу! – вяло махнула рукой Надежда. – Здесь хватает! Так… Поддразниваю мужиков.

– Но если попадется достойный, поедешь к нему?

– Все может быть, – философски ответила Надежда. – Зарекаться не буду.

– А почему ты с мужем рассталась?

– Послушай! – возмутилась Надежда, вскинув ресницы. – Ты чего мне в душу лезешь? Нарисовался, черт знает, зачем и откуда, и теперь допрос устраивает.

Питон виновато улыбнулся.

– Извини, – спокойно сказала она. – Но твои вопросы … Женщины не любят отвечать на такие. Женское сердце – хранилище любовных тайн. Посторонним туда вход запрещен!

– Я не спросил ничего особенного. Замуж выходят или по любви, или по расчету.

– Еще по залету! – со смехом добавила Надежда, к которой вернулось хорошее настроение.

– Ага! – засмеялся Питон. – А ты?

– Ох, и зануда же ты! – вздохнула Надежда. – Про таких говорят, что им проще дать, чем объяснить, что не можешь.

– Да не надо ничего объяснять. Скажи только, ты знала, что я был в тебя влюблен?

– Да в меня все были влюблены! – воскликнула Надежда.

Ее лицо осветилось каким-то внутренним светом. На короткий миг Питону показалось, что перед ним сидит не сегодняшняя, основательно потрепанная жизнью, пресытившаяся плотскими наслаждениями Надежда, а та Надька, что из детства: юная, сказочно красивая, невинная. Но только на миг.

– А письма? Помнишь, я писал тебе письма? – продолжал допытываться Питон.

Надежда наморщила лобик.

– Кажется, что-то было, – неуверенно ответила она. – Нет, не помню. Ты что, куда-то уезжал?

– Ты в ту зиму долго болела, – хмуро пояснил Питон. – В школу не ходила. Я стал писать тебе. Ты отвечала. Даже фотографию прислала. Три на четыре.

– Не помню, – снова покачала головой Надежда. – Ты какой-то невидный был.

– А Чушкин был видный?

Улыбка Надежды мгновенно растаяла.