Властелин Подземелий

Наконец стало понятно её назначение – это накопление радиоактивных изотопов. Насытившись и будучи горд собой, я вернулся к своей добыче – недоеденному Червю. Присматриваясь к остаткам теперь уже взглядом хозяйственника, я понял, что мне придётся тащить весь костяк Червя. Его кости включали огромное количество металлов, зубы были крайне остры и крепки, а кожа была эластична и упруга.

«В худшем случае просто съем», – решил я, так как где-то на границе сознания постоянно маячила мысль о другом, более рациональном использовании костяка, как то – банально съесть.

Спустя пару часов мне всё же удалось доволочь остатки Червя до своей лёжки. Упарившись, я решил окончательно подкрепиться и вздремнуть, компенсируя лёгкую усталость.

К слову сказать, лёжка была очень добротной. Она включала в себя настил, выполненный в виде небольшого озерца, к которому был подведён канал от геотермального источника, и канал от сернистого озерца, находящегося в толще земли. При смешении обоих потоков создавалась своего рода тонизирующая ванна, в которой я нежился следующие пару часов.

Погрузившись в ванну, я вяло рассматривал небольшую пещерку, в которой и находилась моя лёжка. Буквально в нескольких метрах позади меня была выкопана яма глубиной с десяток метров. Именно в неё я, будучи чистоплотным зверем, и скидывал остатки животных, которые уже не представляли для меня ценности. Ну а так как я был к тому же и очень практичным, то, думаю, яма не заполнится и в ближайшие пару столетий.

Дальний угол был отведён под склад – туда я стаскивал всё то, что требовалось доесть.

Ну а гордостью моей пещерки были стены и потолок. Именно сюда я с маниакальным упорством вставлял найденные мною минералы и металлы. Тут и там сверкали красными гранями рубины, голубым – сапфиры, зелёным – малахит. Между ними встречались, отливая тяжёлой желтизной, большие самородки золота. Благородно сияли холодным звёздным светом самородки серебра и платины.

Всё это многообразие на посторонний взгляд было расположено хаотично.

Постепенно пришёл покой, и мысли, начав лениво ворочаться, понемногу погружали сознание в лёгкий сон. В какой-то момент я настолько погрузился в состояние поверхностного сна, что перестал воспринимать реальность.