Город наших надежд

Я расскажу, как страшно спать одному, что боюсь пустой квартиры, и когда ветерок дует в форточку, колыша занавески, мне не к кому прижаться, и очень хочется уткнуть свое лицо в женскую грудь.

– Купи себе плюшевого мишку.

– Иваныч! Иваныч! А поговорить?

– Так ты хочешь пригласить поговорить?

– Можно и поговорить, если в мозгах что-то есть. Одно не исключает другого.

– До того или после того?

– Вместо того, – заметил Аркадий.

– Юмористы. Шутки ваши старые и грустные. Нет полета фантазии у вас.

– Вон, смотри, – кивнул Аркадий на девушку, танцующую не далеко от их столика. Она была в откровенно коротком, обтягивающем платье. Движения ее были достаточно эротичны, тело извивалось. Лица они не видели, та, танцевала к ним спиной. – Какая фантазия! Не знаю, как спереди, но сзади фантазия богатая, – продолжил Аркадий, когда все обратили на нее внимание.

– Я пошел, – Женька направился к танцующей девушке.

– А ты куда? – обратился Аркадий к Иванычу, – чего боишься в своей квартире.

– Боюсь увидеть утром на кухне не знакомую женщину.

– Я не знал, что ты женоненавистник. Ты что сменил ориентацию?

– Еще чего. Не люблю утром делать вид, что все замечательно, а сам думаешь, как бы она побыстрее свалила и остаться одному. Что сидеть? Дело сделано. А так, утром проснешься в усталой истоме, встанешь, наслаждаешься и не видишь разбросанные женские вещи. Утро надо встречать с кем-либо близким и не только по телу, но и по духу, но никак не с незнакомкой, которая при свете может быть не так привлекательна утром, как вечером.

– Да, в тени мы все прекрасны.

– Так что я домой. А ты? Что хочешь сейчас?

– Выпить на берегу реки.

– В чем дело? Что мешает? Составить компанию?

– Нет, Иваныч, я хочу один.

– Хочешь прогуляться?

– Именно.

– Будь осторожен.

Мы замолчали. В это время подошел Женька: – Ну, как вы тут?

– У нас все хорошо. А твоя фантазия?

– Разыгралась.

– Ну, что расходимся, – предложил Иваныч.

– Подожди, – Аркадий подошел к бару, взял три по сто виски и подал друзьям, – у меня тост.

Тебе, Женька, желаю, чтобы твоя фантазия была хороша и спереди и сзади, и чтобы шорох занавески не заглушал скрип матраца. Тебе, Иваныч, чтобы утром выйдя на кухню, ты увидел прекрасную пустоту, которую ты заполнишь только собой, а посмотрев в зеркало, ты увидел только себя, свою небритую, но такую любимую физиономию, а не кого-то рядом. А мне провести остаток вечера у воды и наслаждаться своим настоящим.