Поцелуй Тьмы

– Как так получилось, что вы меня помните?

– О, детка, мы… – мама вопросительно посмотрела на папу.

– Говори, чего уж тут…

– Своровский убил нас, но здесь… эм… это место, в котором тебе дают прожить жизнь по другому сценарию. Как видишь, в этом мире Дима жив, но его тоже мучают воспоминания, несмотря на то, что он тогда был младенцем. А мы… нам дали выбор. Нам позволили помнить тебя. Понимаешь, здесь прошло шестнадцать долгих лет без тебя, но с нашим сыном. И, признаться, я постоянно чувствовала себя пустой.

– Да, со мной тоже было так. Тебя чертовски не хватало, малышка, – папа потрепал меня по голове.

– Постой-ка… раз ты здесь… ты умерла, Бекки? – мама испугалась, не смотря на то, что я теперь могла быть с ними вместе.

– Я не знаю. Если, как вы говорите, здесь все, кто умер в том мире, то, наверное, я тоже умерла. Но Эйрин говорила мне, что моя душа погибнет тоже…

– О, какой ужас! – мама снова обняла меня.

– И вы молчали все это время?! – разозлился Дима. – Я считал себя ненормальным!

– Сынок, – мама похлопала по пустому месту рядом с собой, приглашая Диму сесть.

– Пап? Можно я спрошу кое-что? – я прилегла на папино плечо.

– О чем угодно, Бекки.

– После вашей… после вашей смерти я прожила еще полтора месяца. За это время я кое-что узнала. Папа, это правда, что твоя коллекция ножей особенная?

– Ну, да… к чему ты клонишь?

– Мне сказали, что ты знал об этом мире чуть больше остальных.

– Да, я был… э… просвещенным человеком, – папа кашлянул.

– Ты когда-нибудь убивал чудовищ, для которых были предназначены ножи?

– Сергей, о чем она говорит? – встрепенулась мама.

– Пока я не женился на тебе я выискивал монстров, вроде вампиров и прочей нечисти. Поверьте, их в том мире было предостаточно.

– А в этом мире? Здесь есть монстры?

– Нет, милая. Этот мир для них не предназначен. Для них существует чистилище. Своеобразный рай монстров.

– Я думала, чистилище, это место, где души замаливают свои грехи… – я нахмурилась.

– Это мнение католиков. Мир устроен гораздо проще и в то же время гораздо сложнее, чем многие люди считают, – возразил папа.

– А что насчет твоего любимого ножа? Того, на котором написано…

– «Uno tantum error». «Достаточно одной ошибки» – вот как это переводится с латыни.

– Да, пап, я знаю. Ты много раз говорил мне об этом. Мне сказали, что этот нож может убить даже Бога, что он может убить… все.