Меч Кощея Бессмертного

Замотав на голове волосы в одну большую шишку и, завязав её концами косынки, чтобы не раскрутилась, она побежала по своей тропинке, выводящей её на крутые холмы, с которых их полуземлянки жильцов были как на ладони.

Однако в этот раз, красноватый цвет зари несколько насторожил её, осветив склон со стороны реки.

– А ты знаешь, что здесь захоронены древние жрецы и жрицы-амазонки? – внутренний голос ещё больше усилил её тревогу, сообщив ей такую информацию. – И мне кажется, что одна часть склона их захоронения почему-то сползает… Как раз, когда тебе приснился такой сон!

– А ты не мог бы заткнуться? – в голосе Белавы послышалась тревога.

– Ну вот! – не сдавался внутренний голос, давя на интерес. – Давай посмотрим, что там такое!

Почему-то дрожь в руках после этого сама собой прошла, а вместо этого загорелся внутри огонёк интереса. – Ладно, посмотрим… А то я так к завтраку опоздаю!

До склона Белава пробежала довольно быстро, удивляясь сама себе, но вот когда она увидела сползающий склон, открывший ей что-то в виде норы, то остановилась, чтобы отдышаться.

– Вползи в могильник жриц-амазонок… – услышала она тот самый голос, который предупреждал её во сне о предстоящем нападении готов.

Вздрогнув, она хотела наоборот уйти подальше от этой дыры, но ноги сами её повели к норе, не подчиняясь её воле…

Дыру она проползла свободно и оказалась в невысоком бревенчатом срубе, разделённом на части с двух сторон.

– Возьми медное зеркало из рук жрицы Амаги и уходи! – раздался снова тот самый ужасный голос в приказном тоне, ослушаться который у Белавы не оказалось сил.

Совершенно автоматически, не думая ни о чём, она взяла медное зеркало, которое тут же блеснуло в её глаза, из руки скелета женщины, и как автомат, ничего не понимая, что делает, выбралась наружу, где, наконец, вдохнула воздуха полной грудью, а от яркого света зажмурила глаза…

Только когда Белава открыла их, к своему удивлению никакого сползшего оврага, и тем более – отверстия, уже не увидела…

– Держи зеркало всегда при себе, и никому не показывай, пока не придёт время! – глухой низкий голос даже как-то потеплел, произнося это.