Клад монахов. Книга 2. Хозяин Верхотурья

Откроешь им дверь третьей кельи по коридору направо от моей! – достав ключ из шкафчика, он подал его монашке и отвернулся к окну – Никуда не выходи, я позову тебя…

Агата шла по коридору, считая кельи. Колени ее дрожали от страха.

– Что же дальше будет? Что такое могла написать матушка– игуменья, если отец Феофан так отреагировал? – мысли перескакивали с одного на другое, не давая ответа. Кое-как найдя замочную скважину, попыталась вставить в нее ключ. – А как же я? Непонятно, мне что же, дали свободу? И зачем она мне, если вокруг красные? Да, похоже матушка дала мне свободу… Иначе, как понять слова настоятеля «живи, люби, расти детей»? И что же мне тогда делать в миру, если люблю только одного человека, а он муж моей сестры?!

– Стой, лови шпиона! – вздрогнув от этих слов, бывшая монашка почувствовала, как нечто тяжелое опрокинуло ее на пол.

– А-а-а! – с испугом прохрипела она и тут же почувствовала, как ослабли руки, сдавившие ее шею.

– Женщина? В мужском монастыре? Не может того быть?

Этот голос Агата никогда бы не спутала ни с чьим.

Спичка, загоревшаяся где-то рядом в полутемном коридоре, высветила лицо того, кто только что держал ее за горло. Того, с кем так не хотела и так страстно желала увидеться еще хоть разок перед смертью.

– Коленька? – вырвалось у нее прямо из сердца: прекрасные синие глаза наполнились слезами.

– Агата? Агашенька?! – тот, который принял ее за шпиона, казалось, был еще больше удивлен этой встречей.

Вопросы сотрясали голову Николая Гришина, вдруг переставшего вообще что-либо соображать. – Ты? И здесь?!

Казалось, все разом в девушке остановилось. Ни руки, ни ноги, ни голова – ничто больше не слушалось ее. Только сердце бешено билось от радости. – Пусть! Пусть теперь я погибну! Здесь или еще где-то… Но со мной рядом – моя первая и единственная любовь! Разве такая любовь может себе позволить, чтобы перед смертью ею пренебрегали? Нет, никогда!

– Ну, поднимите же меня! – строго произнесла она, хотя все ее существо трепетало только оттого, что любовь касается ее руки, тела.

И по тону, это было уже требование, почти приказ, а любой военный даже во сне смог бы узнать эту интонацию. Быстро вскочив на ноги, Гришин протянул девушке руку и поднял с пола.