Брод через Великую реку. Книга 2

Почесав живот, он не увидел карты и даже не придал значения этому факту.

Флегонт даже похолодел на мгновение, но, увидев, что Ерошка не очень озабочен исчезновением карты с тела, перешёл в наступление.

– Слышь, Ерошка, карту-то твою я вчерась смыл! – осторожно произнёс он, внимательно наблюдая за посланцем. – Вдруг в баню пойдёшь, да сам не смоешь!

– Да, в баньку-то бы не мешало! – мечтательно произнёс он. – И баб…

– С бабами обождёшь! Никуды оне от тебя не денутси… – строго произнёс Флегонт: он снова держал всё в своих руках.

И поднялся, знаком давая возможность Ерошке следовать за ним. По пути, показав молодушкам, облепившим Ерошку, кулак, не переставал тянуть его за рукав, препровождая в баню. Они снова выпили, закусили. Причём Флегонт только пригубил, а Ерошка не заставил себя упрашивать и пил хозяйский самогон и уминал за обе щёки еду.

Там и достал свою карту, когда остались одни.

– Какова рожна ты карту-то на себе нарисовал? Я так тобе велел? – Флегонт изобразил из себя рассерженного хозяина.

– Да ты не бухти! – начал успокаивать его Ерошка, приняв за чистую монету притворство Флегонта. – Знашь скоко лайдаков[9 - Лайдак – воришка (Сибирь, с 1848 г.).] по дорогам мотаетси? Сколь разов мене без порток оставляли? Вот и пришлося так изделать!

Увидев карту, перерисованную хозяином, он цокнул языком от удовольствия. – Хорошо получилося! Вот тута куна[10 - Куна – куница (Сибирь, с 1848 г.

Он с удовольствием тыкал пальцем в места на карте, выплёскивая из себя то, что копил долгое время. – Охотники здеся куркавки[11 - Куркавки – капканы (Сибирь, с 1848 г.).] на соболя ставять, да на куну. Бабы ихния в балахонах из шкур ходють. Куклянка[12 - Куклянка – доха, шуба (Сибирь, с 1848 г.).] зоветси по ихнему…

Ерошка разошёлся, вспоминая и вспоминая разные эпизоды из своего путешествия. – Тайга-то, она большая! Медведя, волка, лося, оленя много.

– Почему был? Его что, тоже грохнули?

– Да не. Ня грохнули. Ён в Китай, страну таку подалси торговать ихними товарами! – Ерошка заулыбался, вспомнив своего товарища.

– Енто какими жа товарами? – не унимался Флегонт.

– Да ерунда разная. Шкурки, золотишко. Ружья, порох, свинец…

– Ну и чё ж с им стало?

– Да болтали, будто не вернулси.