Алмазный фонд Политбюро

Они заявили, что они не намеревались вмешиваться в борьбу политических партий, раздирающую Россию, и что, становясь лишь на гуманитарную точку зрения, они желали бы выразить от имени правительств, представителями которых они являются, глубокое возмущение против режима террора, установленного в Петрограде, Москве и других городах.

С единственной целью утолить ненависть против целого класса граждан, без мандатов какой бы то ни было власти, многочисленные вооруженные люди проникают днем и ночью в частные дома, расхищают и грабят, арестовывают и уводят в тюрьму сотни несчастных, абсолютно чуждых политической борьбе, единственным преступлением которых является принадлежность к буржуазному классу, уничтожение которого руководители коммунизма проповедовали в своих газетах и речах.

Подобные насильственные акты непонятны со стороны людей, провозглашающих стремление осчастливить человечество, вызывают негодование цивилизованного мира, осведомленного теперь о событиях в Петрограде.

Дипломатический корпус счел нужным выразить председателю Петроградского Совета чувство своего возмущения. Он протестовал и энергично протестует против произвольных актов, совершающихся ежедневно. Представители держав сохраняют за своими правительствами полное право требовать должного удовлетворения и привлечения к личной ответственности перед судом виновников произведенных или имеющих быть произведенными впредь насилий.

Дипломатический корпус просит, чтобы настоящая нота была доведена до сведения Советского правительства.

    Полномочный министр Швейцарской конфедерации Э. Одье, в качестве старшины дипломатического корпуса в России. «Известия ВЦИК», 13 сентября 1918 г.

Эта Нота была вручена Советскому правительству, судя по всему, с ней ознакомился и сам Ульянов /Ленин/, однако ответ был опубликован за подписью Народного комиссара по иностранным делам Г.

ПРЕДСТАВИТЕЛЯМ НЕЙТРАЛЬНЫХ ДЕРЖАВ

«Нота, врученная нам 5 сентября представителями нейтральных держав, представляет собой акт грубого вмешательства во внутренние дела России. Советское правительство могло бы оставить ее без всякого ответа.