Господин мой, рыцарь

Дорога, по сути, широкая тропа, вилась мимо опушки этого леса. Заходить в него не возбранялось, но срубив сук, можно было лишиться руки.

Довольно часто, раз в полчаса или даже чаще Люку встречались или он нагонял каких-нибудь путников. Либо пеших, либо в повозках. Как правило, это были простые люди, низко кланяющиеся при его приближении. С редкими встреченными всадниками он здоровался и сдержанно раскланивался.

На склоне очередного пологого холма Люк повстречал каких-то бледных поселян с круглыми от ужаса глазами.

При его приближении они не просто поклонились, а упали на колени, демонстрируя свое к нему почтение.

2

Миновав вершину холма, он увидел вдалеке какую-то конструкцию и шевелящихся подле нее людишек, больше похожих издали на муравьев. Подскакав ближе, он обнаружил, что это застава или пост дорожной стражи. Здесь же стояла большая повозка, а выпряженные кони паслись неподалеку.

Справа располагалась добротная старая виселица, на которой болтался, раскачиваемый легким ветерком, мужчина, явно свежеповешенный.

То, что он отдал богу душу совсем недавно, вот только что, можно было понять по эрекции. Его гульфик сильно бугрился, хотя лицо уже посинело.

Внизу под этой виселицей двое стражников, в таких же желтых куртках, как он видел в порту, на пару насиловали одну женщину. Рядом стояла совершенно голая, прикрываясь руками, другая, помоложе. По всей видимости, это были мать и дочь.

Двое других свободных от секса стражники небрежно направили на Люка арбалеты.

Рыцарь остановился, медленно достал из кожаного кошеля на перевязи пергамент – письмо короля, и, показав его, возгласил:

– Да здравствует король!

Никакой реакции не последовало. Видимо жалование давно не платилось не только портовой страже. Еще только приближаясь к этой заставе, Люк примерно понял, что тут происходит и определил отношение стражников к нему – подъезжающему одинокому всаднику. Если бы конных было несколько, дорожная охрана, скорее всего, прервала бы свою повседневную деятельность и как-то подобралась, стараясь придать себе почтенный вид.

Но всадник был один и не в одежде цветов королевского флага.

Начальник стражи, стоявший спиной у нему, облокотившись на повозку, обернулся, подошел и лениво поприветствовал проезжающего, небрежно коснувшись забрала своего шлема. На нем была довольно нарядная красная куртка, расшитая золотыми позументами.