Господин мой, рыцарь

Вскоре на столе появились пиво, вино, хлеб и зелень, а через некоторое время большая сковорода с мясом.

Пока Люк и его конь Лось ели и отдыхали, девушка стояла и смотрела на него. Люк предложил ей кусок хлеба, но она отказалась, что совсем его не удивило: «После происшедшего с нею, у нее может быть еще неделю не будет аппетита», – подумал он.

Девушка все время оглядывалась на дорогу. Наконец вдали показалась путница, впряженная в ручную тележку. Девушка побежала ей навстречу. Когда они подъехали поближе, Люк увидел, что на тележке лежал снятый с виселицы труп мужчины.

Усталая женщина рука об руку со своей дочерью подошли к грубому парапету из жердей, у которого сидел Люк и встали перед ним на колени:

– Добрый рыцарь, помоги мне похоронить моего мужа…

– Пошли прочь, или я натравлю на вас собак, – крикнул показавшийся из дверей хозяин постоялого двора.

– Мы под защитой господина рыцаря, – в отчаянии проговорила женщина. Хозяин вопросительно посмотрел на Люка, тот, продолжая есть, неопределенно пожал плечами.

– Добрый рыцарь… – снова обратилась к нему женщина, но Люк, поставив кружку, перебил ее:

– Если бы я был добр, то лежал бы сейчас рядом с твоим мужем.

– Боже, милостивый! – из дверей показалась хозяйка постоялого двора, дородная баба под стать своему мужу. Она подошла к стоящей поодаль тележке и наклонилась над трупом:

– Они его повесили! – победно констатировала женщина, удовлетворившая свое любопытство.

– А ведь я говорила ему не ехать туда.

– Куда же нам было ехать, дорога тут одна, – устало произнесла мать. – По лесу с тележкой не проедешь.

– Хотели спасти свои ничтожные пожитки, – проворчал трактирщик. – Ну и где они теперь?

– Стражники забрали, – сказала девушка. Ее мать, казалось, уже была не в силах что-то говорить. Но она пришла в себя и опять взялась за свое:

– Добрый рыцарь, прочти над Бруйдом молитву праотцу и праматери.

– А священники в храмах? Это ведь их работа, – возразил Люк.

– Где-то в городах они есть, а у нас только лесные друиды, – сказала женщина, – они сожрут тело Бруйда. Я не хочу, чтобы его тело глодали звери, клевали птицы или зажарили на своем костре лесовики.