Сокровища Массандры

Она выкатила круглые бараньи глаза, испуганно улыбнулась и прощебетала:

– Стоянка восемь минут.

«Вот дурочка! А какая очаровательная», – лениво подумал Макс.

Он спрыгнул на перрон и прошелся вдоль состава, принимая парад продавщиц. Тетки развели торговлю пирожками, копченой рыбой и сваренной по-домашнему картошечкой, заботливо почищенной, уложенной порциями в пакетики, щедро посыпанной зеленью и сдобренной подсолнечным маслом. Полиэтилен лоснился и так аппетитно облегал круглые картофельные бока, что сразу становилось ясно, насколько в пакетике все теплое и вкусное.

Очередь взволновалась, но взроптать не успела.

– Вы что, не видите, я только что подошел! – категоричным, не терпящим возражения тоном оборвал их потуги Макс и протянул деньги. – Две порции дайте, пожалуйста.

Покинув толчею, держа пакетики за узлы – картошечка была добротно горячей, – Макс бросил взгляд на окна вагона, где ехали «ботаники». Там вообще никакого движения не наблюдалось.

Сквозь сон Майя легким движением головы отказалась завтракать так рано, и ароматную бульбу Макс с превеликим удовольствием уплел в одно жало. Тем более что с вечера оставалась нетронутая баклажка пивка, под которое картошечка с зеленью мило и непринужденно улеглась в желудке. Врач-афганец из вежливости согласился разделить стаканчик пива, но от картошки и бутербродов также отказался.

Порубав, Макс пришел в благодушное состояние, а пиво на старые дрожжи основательно настроило его покемарить.

«Ладно, не убегут „ботаники“, – зевнул он и рассудил: – Куда они с поезда денутся?»

Проснулся Макс в добром расположении духа. Плотный завтрак с легкой дозой пива оказал свое целительное действие. Даже обнаруженная в туалете надпись кровью «Ура!», оставленная шаловливым женским пальчиком, не вызвала тошноты. Макс умылся и почувствовал себя готовым к подвигам.

– Эй, соня, пойдешь завтракать? – потеребил он за плечико свою спутницу. – Или тебе сюда принести?

– Принеси. Я не Соня, – пробормотала Майя, не открывая глаз.

– Ах да! Таки шо ви говорите? – вздохнул Макс и отправился в ресторан один.

Определить, в каком именно купе десятого вагона командированные отходили после возлияний, оказалось проще простого. Одна из дверей, в отличие от всех остальных, была распахнута настежь.