Сокровища Массандры

Вот тебе мой паспорт, не смотри, что грязноват, зато как настоящий, и вот деньги. Желаю удачи!

Выпроводив подружку, Макс приступил к работе. Подделка документов требует аккуратности и сосредоточенности. Это занятие не для растяп, особенно после введения российских паспортов нового образца, с термоклейкой пленкой на третьей странице. Ее Макс считал заразой вроде гонореи – не смертельно, но жить мешает.

Пленку можно было отклеить, проглаживая утюгом, выставленным на минимальный нагрев. Макс решил не париться с каждым паспортом индивидуально, а поставить дело на поток.

Он нашел за шкафом рулон лавсановой пленки и нарезал квадратиков размером чуть больше страницы. Ловко орудуя утюгом и листом мелованной бумаги, коричневеющей с каждой прожаркой, он отклеил пленку и проложил ее лавсаном, отделить который будет потом совсем несложно.

– Дорогие вы мои. – Макс нежно подул на остывающие пленочки и с умилением оглядел разложенные паспорта. Так много фанеры сразу ему подделывать еще не доводилось.

Для разгона Макс взялся за самый трепаный паспорт Коваленко Петра Леонидовича 1969 года рождения. Этот документ, траченный водою и грязью, он пустил под утюг первым, проверяя нагрев.

«Ну и рожа! – удивился Макс. Со снимка на него испуганно таращился исполнительный и туповатый служака. – Откель ты, солдатик? – Он высокомерно изучил пятую страницу, на которой под штампом города Рыльска стояла печать совсем недавней петербургской регистрации. – Ишь ты, шустрый какой, без женитьбы в Питере прописку получил! Где тебя Майя зацепила? Наверное, в транспорте прокатился».

На ксиве мигранта Макс решил потренироваться в переклейке фотографии. С паспорта СССР она снималась при помощи утюга. Новый документ недалеко ушел от советского предшественника. Система стремилась упростить работу сотрудников, а потому клерки паспортных столов продолжали пользоваться добротным проверенным термоклеем.

Макс по-детски радовался тому, что ему тоже облегчили работу.

Отделив фото служивого, он проделал ту же операцию с остальными паспортами.

– Надо перекурить, – прошептал он, когда все документы лишились лиц.

Некурящий Макс перекуривал растворимым кофе и позавчерашним окаменевшим рогаликом. После того как он развил бурную деятельность, на кухне стало очень уютно. На столе, устремив заостренный нос к небу, как стартующий космолет, высился утюг, повсюду валялись открытые паспорта, исходила паром чашка кофе.