Сокровища Массандры

При необходимости он мог бы рассказать, какую фирму представляет: питерский филиал отдела сбыта Ярославской фабрики мягкой игрушки. Эта отрасль никак не могла соприкасаться с медийной, и проверить достоверность его слов у нового знакомого не было никакой возможности. Тем более в баре. Никитиным Макс поименовался на всякий случай, вдруг Майя окликнет. Ей почему-то нравилось так его звать. Наверное, в память о посрамлении лжеконтролеров при их первой встрече в автобусе.

– С недавних пор я каждую ночь хожу по клубам, чтобы не спать, – доверительно сообщил Лядов.

– А это зачем? – поинтересовался Макс вполне искренне.

– Пока я не сплю, я защищен.

– Когда же ты спишь?

– Днем урываю от работы часа три-четыре, а то и в редакции за столом кемарю, там народу много и можно спать. – Разговор налаживался, благо музыка сделалась тише и мелодичнее. – А ночью по клубам – здесь шумно и можно взбодриться на танцполе. С девушкой познакомиться…

«Лясы поточить с кем-нибудь, – продолжил Макс про себя.

Он уже понял, что судьба свела его с клубным болтуном. Болтуны чаще встречаются в барах при ресторанах и кафе, но на дискотеках тоже не исключение. Болтун клубный щедрее болтуна барного и делится на два типа: тот, который болтает, и тот, который при этом наливает жертве-слушателю. Обстановка громкой музыки, плясок и всеобщего веселья делает клубного болтуна покладистым и щедрым. В кабацком баре гораздо скучнее. Там даже находятся такие пережитки прошлого, которые за выпивку способны загрузить спонсора невероятной историей.

Решительно нет! Болтуны клубные куда больше импонировали Максу.

В целях окончательного установления истины он опустошил свой бокал и демонстративно двинул им по стойке между собою и Лядовым. Тот повелся. Немедленно допил кружку и выразил готовность угостить собеседника. У Макса отлегло от сердца – спонсор включился в игру.

Макс прислушивался вполуха. Болтун распинался о превратностях работы в Издательском доме «Сумеречный взгляд». Газету с таким названием Макс встречал на лотках, но мало ею интересовался, пролистывая от случая к случаю, потому что в ней не было объявлений. Временами он поглядывал на Майю. С табуретки ее было хорошо видно. Майя развела на ужин тридцатилетнего жирного херувима в очках и что-то ему втирала.