Работорговцы. Русь измочаленная

Ныне купцы предпочитают речной путь. Летом, пока есть возможность идти по воде, здесь тихо, зимой будет людно. Почнут свозить на санях товар из Великого Новгорода, Рыбинска и Великого Мурома, устраивать торг и веселиться. Зимой тут хорошо рвать зубы и врачевать раны. Однако и на сей скудный день всяк проезжающий Бологое стремится почтить Полпути.

– Кого? – не сразу сообразил Жёлудь. – Куда полпути?

– От Питера до Москвы, от Питера до Москвы, – медвяным тоном пропел Альберт.

Место располагалось на улочке за складами огромного, но запустелого во внесезонье Гостиного двора.

Дом снесли, площадь замостили и обустроили с удобствами для паломников: скамеечки, тумба для подношений, алтари всем богам. Сразу было заметно, что место козырное, чтимое, намоленное. Тут шароёбились возчики с каравана, но они поспешно ретировались с непривычной для них застенчивостью.

– Вот здесь, – указал Щавель на каменные бруски, отделяющие прохожую часть от проезжей части. Один брусок заканчивал линию серого гранита, соседний – коричневого.

 – Здесь бордюр переходит в поребрик.

Все присутствующие благоговейно замерли.

– Раньше пассажиры радовались как бараны, – буркнул Лузга. – Говорили: «Полпути проехали, полпути!» Мол, теперь, верняк, докуда надо доберёмся. Как же! Раскатали губу. Пиндец им пришёл.

Щавель с укоризной посмотрел на него и обратился к парням:

– Если встать одной ногой на бордюр, а другой на поребрик и загадать желание, связанное с путешествием, оно сбудется. Прислушайтесь к себе, представьте, чего вы на самом деле хотите.

Сбудется только загаданное от чистого сердца. Место само выберет правильное.

– Короче, делай как я, – ободрил Лузга, встал на Полпути и мысленно пожелал вернуться из Орды в Новгород здоровым и до первого снега. Он отчаянно не хотел задерживаться на Урале, рёбра помнили кастет начальника сборочного цеха.

Лузгу сменил Альберт Калужский и загадал наловить здоровых рабов, которые достанутся ему в добычу.

Михан – устроиться в дружину.

Жёлудь – не опозориться в походе.

Щавель – увидеть хана Беркема.

Он чётко знал, что сделает в этом случае.

Совершив ритуал, ватага бросила монетку на счастье в тумбу для монеток на счастье и, воздав должное своим богам, освободила место для делегации пахнущего рыбой купечества.

– Некоторые называют это волшебное место точкой сборки нашего мира, – пустился разглагольствовать на пути до постоя склонный к отвлечённым мудрствованиям Альберт Калужский.