Работорговцы. Черный пролетарий

* * *

Хотя профессор начал сотрудничать со следствием, показал, где хранит щёлочь, динамо-машину и преобразователь тока, а также обещал раскрыть приёмы шифрования, провозились до самого рассвета. В предутренних сумерках Ёрш сорвал с дерева антенну. Арестованного усадили на тюремную телегу, куда стащили изъятое барахло.

– Ничего не надо. Там накормят. Там тепло, – увещевал стражник жену арестованного, дрожащими руками собиравшую нехитрые пожитки – смену белья, кусок мыла, полотенце, наспех найденную еду.

Гиниятуллин, переодевшийся по совету заботливого стражника в свитер и бесформенные, но прочные рабочие портки, обнимал пыльник, прикрывавший стянутые вязками кисти рук, и со стороны казалось, что мужчина на телеге просто держит плащ.

Чёрная телега тронулась. Баба заревела в голос.

– Соседи, – встрепенулся Михан.

– Хрен с ними, – сказал Ёрш. – Думаешь, не слышали? Мне с улицы понятно было, о чём у вас говорят, а соседям из-за стенки тем более. Они всю ночь сидели, как мыши, и дрожали, чтобы за ними не пришли.

Ратник цинично засмеялся. Михан подумал, что ему придётся ещё много чему научиться в дружине.

– Вон оно как, – протянул он.

– Всасывай службу, – наставительно сказал Ёрш.

Двинулись за телегой, на которой теперь сидели только арестованный да возница-раболов. Даже Щавель не хотел опускаться на невольничью повозку, а шагал рядом с понятыми, крепко сжимая портфель из кожи молодого бюрократа и пристально глядя вдаль.

– Простите, не знаю, как вас по имени.

Понятая робко тронула Щавеля за рукав, тут же рядом оказался Михан.

– С боярином разговариваешь, дура! – прошипел ей в ухо.

– Чего тебе? – равнодушно спросил Щавель, не оборачиваясь.

– Узнать хотела. Нам награда какая будет за соучастие? За участие… За помощь?

Её муж помалкивал и даже малость приотстал, будто сторонился после всего увиденного.

– Вашу помощь учтут. Вы записаны в протокол, – обнадёжил её командир.

– Покорнейше благодарю, боярин, – зарделась учёная баба и куртуазно присела, скрестив ножки, низко голову наклоня, придерживая пальчиками края юбки на заграничный манер.

Они с мужем отстали и городской стражник с ними.

– Можете идти домой, – отпустил он понятых, видя, что дело кончено.

Интеллигенция истово заблагодарила. Муж присоединился вполне искренне. Стражник был свой, неприметно наводящий страх боярин удалился вперёд, а верноподданнический поступок остался за спиною.