Работорговцы. Черный пролетарий

Обрати внимание на железячников или как их там. Секта есть такая в Политехническом. Короче, всё связанное с железнодорожным ходом пресекай на корню, ибо сие есть преступление против устоев Святой Руси. Железячников надобно в железа заковать… Вот – заклёпочниками их называли. Запомни это слово, заклёпочники. Этих допросить с испытом. Аграриев и гуманитариев не трогать, пусть себе. Имущество осужденных конфисковать и четверть конфиската разделить между нижеподписавшимися кляузниками. Приказываю раздать прилюдно.

В городской газете огласить весь список с похвальбой от главы города и от меня лично. Пусть знают своих героев. Не тяни со следствием, виновных ещё на княжеский суд везти.

– Есть, – без особой охоты буркнул Воля Петрович и вздохнул. – Полгорода знакомых. На тюрьме вкалываешь, как гребец на галёре, теперь муниципальные дела все на мне. До кучи следствие навесил, боярин.

– Не ной, – оборвал его Щавель. – Через месяц-два светлейший князь пришлёт нового городничего, ты введёшь его в курс дела, и оковы тяжкие падут.

Будешь дальше прессовать арестантов и казнить злодеев.

– Уж лучше с душегубами, они попроще, чем это кубло профессоров. Гадюшник. Думаешь, при Семестрове доносов не было? Жрут друг друга, как пауки в банке.

– На то и пауки в банке, чтобы кассир не дремал, – заметил Щавель. – У тебя вроде заключённые бунтовали. Как их, усмирил?

– Не бунт и был, – на ряхе хозяина даже мускул не шевельнулся. – Воры замутили голодовку, братва поддержала, а я воров в колодки ласточкой и грудью на бетонный пол.

Враз рога отстегнули. Самый авторитетный первым же прогон по тюрьме и заслал, чтобы кипеш унять. Воры, они ж сливочные.

– Сливочные?

– Чтоб самим сливочное масло с белым хлебом есть, а остальные пусть голимой чернягой давятся.

По лицу начальника Централа скользнула пренебрежительная гримаса. Привычным движением он пригладил съехавшую чёлку, чтобы закрыть выжженное на лбу тавро Лучезавра.

– Ладно, потехе час, делу время, а потом хоть не рассветай, – боярин поднялся, а за ним и раб.

 – Пойдём на больничку, есть к тебе одна делюга.

– Я тут чего вспомнил, – Воля Петрович достал из письменного стола папку в ладонь толщиною. – В тридцатом году у нас работала дознавательная группа из Новгорода. Опрашивали всех бывших тогда на крытке ухарей. Не только басурман, а весь контингент поголовно. Вопросы касались Орды и особливо ханской предвыборной кампании с посулами кандидатов. Вот почитай.