Кладоискатель и сокровище ас-Сабаха

Трубку сняла жена Афанасьева. Моему звонку она не удивилась и пригласила супруга. За те два месяца, что я досиживал в казённом доме, Петрович успел посетить древний город Москву и, не поладив с местными копателями, готовился к экспедиции в Узбекистан. Он и втянул меня в эту авантюру.

В путь-дорогу собрались очень быстро. Я только и успел купить себе квартиру (уж спрятать от ментов деньги и ценности любой кладоискатель сумеет!), как рог протрубил. С нами поехали двое быковатых громил, оказавшихся в общении полными дебилами, – Женя и Валера, которых Петрович знал ещё с Крестов, и мы двинулись в солнечные края.

Поначалу я сомневался, что в мусульманской стране нам позволят раскапывать старое кладбище. В Азии отношение к предкам, неважно к чьим, я слышал, весьма трепетное. Однако авантюризм прожжённого гробокопателя Афанасьева на порядок превосходил мой скромный мародёрский опыт. Петрович давно всё продумал, и теперь мы действовали по разработанному ещё на зоне плану, не отклоняясь от него ни на йоту.

В Бухаре, не отходя далеко от вокзала, набрали землекопов. Черни из числа туземцев и полукровок, одичавших от нищеты и безработицы, там обитало огромное количество. Быстро сколотили бригаду из десяти человек «дом строить большому начальнику». Здесь мне было чему удивиться и поучиться. Обычно я вставал на лопату сам. Чужой рабочей силой довелось распоряжаться впервые, тем более столь жестоко и категорично. Но это Азия, здесь к человеческой жизни относятся грубее и проще, чем к этому привыкли в Европе или даже в нашей, расхлябанной, но цивилизованной России.

В городе приготовления прошли мирно. Закупили на всю братию продуктов и наняли КамАЗ. Афанасьев готовился к экспедиции серьёзно: в багаже, кроме палаток и походной мебели, отыскалась пара АКМС – для охраны. Охранять требовалось рабочих, чтобы не разбежались, а также нас самих, если наедет местная братва. Оружие пришлось испытать вскоре по прибытии на место. Узнав, что вкалывать придётся долго, тяжело и бесплатно, мужики заартачились, а один и вовсе решил проявить характер, тут не помогли ни кулаки, ни приклады.

Кормить лентяя мы не стали, отпускать тоже. Пришлось Валере его расстрелять в назидание всем остальным. Дал очередь, мужик упал. Петрович цинично приказал считать это смертью от солнечного удара. Меня, ещё не акклиматизировавшегося и вялого от жары, сцена казни оставила безучастным. «Помер Максим, и чёрт с ним». Однако рабочие напугались до безумия.