Объятия тьмы

Хотя папа вроде говорил что-то насчет того, что генератор мгновенно отключится, если что-то подобное случится.

Я поднялась на первый этаж, и включила везде свет.

Подкравшись к двери, я осторожно заглянула в глазок. Никого. Я же ведь точно кого-то видела. Или вся эта суета была ерундой? Неужели это все проказы моего больного рассудка?

А если все-таки я в здравом уме и там действительно кто-то был? А что если он был ранен? А я не помогла? Постояв с такими мыслями около минуты, я, наконец, решилась открыть дверь.

Медленно поворачивая замок, я приоткрыла маленькую щелочку. На земле тоже никого не было. Я огляделась, и уже спокойнее снова закрыла дверь. А может, кто-то обрубил провода, и поэтому нет связи? Да нет, кому это могло понадобиться?

Выходить не хотелось. Лучше дождусь родителей. Тем более там нет ничего, требующего моего внимания.

Значит, все-таки показалось. Поздравляю, Ребекка, ты официально слетела с катушек.

Я еще раз посмотрела в глазок и услышала сдавленный смешок за спиною.

Кровь буквально застыла в моих венах, ноги подкосились, а на лбу выступил холодный пот, но мне стало невыносимо жарко в груди.

С огромным усилием я заставила себя медленно повернуться. Там стоял незнакомец, которого я видела в глазок около пяти минут назад. Мужчина был выше меня раза в два. Его рост точно превышал два метра. Черные волосы до плеч были мокрыми. С пальто стекала вода, смешанная с кровью. У меня закружилась голова, а незнакомец тем временем стоял совершенно неподвижно и пронизывал меня взглядом синих глаз:

– Ну, здравствуй, крошка Бекки, – обратился он ко мне, наконец.

Голос был грудным и тихим, что никак не сочеталось с его внешностью. У любого другого человека я бы, наверняка спросила, откуда он знает мое имя, но только не у него. В нем было что-то до боли знакомое. Но это что-то не пробуждало ничего кроме инстинкта самосохранения. Я судорожно сглотнула.

– Странные у тебя способы защиты, как у человека. Люди всегда напоминали мне муравьев. Такие ничтожные, они всегда надеятся защититься даже от того, кто гораздо сильнее их.

Но их так легко сокрушить, раздавить и превратить в пепел. Но они все равно сражаются до последних сил. Большинство, по крайней мере. Такие наивные, даже немного их жаль, – он грустно улыбнулся.

От его улыбки, которая больше походила на оскал, у меня ёкнуло сердце.

– Простите? – мой голос звучал неестественно и грубо, – кто вы такой и что вам от меня надо? Пожалуйста, покиньте мой дом.