Жизнь начинается после смерти

– Крым мы вернули, – я попытался хоть как-то оправдаться и успокоить его, но нарвался на презрительный взгляд человека, привыкшего мыслить большими категориями. Классик, вылив на меня запас желчи, копившейся в нём много лет, успокоился и продолжил допрос.

– Ну ладно, мне там не жить. А как мои Книги? Читают?

– Читают, правда «Войну и Мир» одолевают далеко не все.

– Это ещё почему? – Толстой искренне был удивлён.

– У нас плохо знают французский язык. – признался я. – Даже в высшем обществе.

Толстой погрузился в размышления, теряясь в догадках о том, что за «Высшее общество, где не знают французского».

Паузой воспользовался Сервантес.

– А меня читают?

– Ваш роман, дорогой Мигель, был весьма популярен до изобретения интернета. Как, впрочем и большинство классических произведений мировой литературы.

Сервантес горестно вздохнул.

– Куда идём?

Увы! Этот вопрос, волновавший ещё апостола Петра, был весьма актуален в современных реалиях обоих миров.

– Ну здравствуй, внучок. – широко улыбаясь пробасил дед. – Как погода в Ватикане?

– Там всегда ясно.. – неопределённо ответил я.

Дед кивнул сидящим за столом и сказал:

– С вашего позволения, я украду своего внука на полчасика.

Я встал и в сопровождении деда и Эмира отошёл к балюстраде. Там, сев на широкие перила ограждения, мы продолжили разговор.

– Я что хотел сообщить тебе

. – проговорил дед Михаил опасливо поглядывая вокруг. Видимо информация, которую он собирался влить мне в уши, не предназначалась для посторонних. – Я хочу сообщить о том, что я могу устроить тебе безбедную жизнь на старости лет. – он замолчал хитро поглядывая на меня и предвкушая, какой эффект произведёт сумасшедшая по своей красоте афера, которая, по его предположению, должна будет обогатить меня.

Я, ничего не понимая, глядел на него в ответ и в, конце-концов, не выдержав, спросил, что он имеет в виду. Михаил в ответ начал свой рассказ.

– Расставшись с тобой в парке Горького, мы с Эмиром ушли в Астрал и там наткнулись на портал, которого раньше не встречали. Если есть дверь, то почему бы не войти в неё, подумали мы и вошли.