Гидрофилия: Погружение. Стартовый сборник рассказов

Правительственные силы слабы. Нисимуры не видно. Предполагаю отсутствие серьезного сопротивления. Нас не ждут, – стряхнув голографический камуфляж, рыцарь Ордена поднялся во весь рост: – Начинаем.

Дегидратация. Юрий Данилов

Герпет Белиньский посмотрел в окно. Расфокусированный взгляд пронзил грязное стекло. Зарево просыпающегося дня окрасило розовым обшарпанные дома, такие же серые, как души, обитающих в них людей. Ошметки человечества за Пятым кордоном готовятся разменять еще одни сутки.

По улице проехал грузовик армейского образца – автолавка Вилли Перекати-поле.

Глоток чая – мягкий тон мяты навевает расслабленное состояние. Герпет посмотрел на мир сквозь стеклянный бокал с благородным желто-коричневым напитком. Мир подернулся «сепией» и стал еще мрачней. Белиньский подумал, что можно, конечно, помыть оконное стекло, но тогда у прохожих возникнет закономерный вопрос – кому это настолько не наплевать на все, чтобы мыть окна… К тому же, грязь неплохо маскирует экранирующее покрытие.

Киберхирург покрутил бокал в мягких тонких пальцах:

– Да, можно жить иначе, и даже притвориться врачевателем не только тел, но быть шарлатаном, прятать симптомы за дешевым софтом и доступными имплантами, – Герпет погладил аккуратную клиновидную бородку. – Но спасти можно только живых, изменить – только желающих перемен…

Итог фразы утонул в мелодии вызова. Белиньский не стал активировать видеоканал – после кратких минут умиротворения не хотелось смотреть на перекошенную физиономию Брекса.

– Шеф, поступил сигнал с точки у 3-его блока, – в хриплом голосе командира опергруппы прослеживались нотки торжества. – Мы сработали по инструкции, ждем вас.

– Буду в течение часа, – Грепет стряхнул сладкую негу.

– Принято, – Брекс отключился, а Белиньский допил чай в два глотка. Сигнала он ждал вчера, но когда работаешь с людьми, приходится делать поправки на чужую непунктуальность… или чрезмерную осторожность.

Герпет достал из стенного шкафа вещмешок с инструментами, мятое пальто и сбитые, но еще крепкие ботинки на толстой подошве. У зеркала встопорщил усы и бородку, втер в лицо и руки немного отработанной смазки. Вместо неуместного для окраин идеалиста доктора Белиньского теперь отражался, гадливо кривя губы в ухмылке, нелегальный хирург Септ.