Ларец Шкая. Мистический детектив

 – Историю, разумеется, раздувать не стали, зачем государственной персоне такой скандал и конфуз? А вышли из ситуации просто и красиво, «пришили», как говорят в тех кругах, Якову Мордехаю, ведущему артисту Госцирка, грабеж со взломом, пальчиков его там было хоть отбавляй и фальсифицировать ничего не надо было, – Никанор Иванович опять хмыкнул. – И загремел наш Яша на десять лет лагерей. Вот так вот, молодой человек, как говорится, «любовь злодейка, а жизнь копейка».

– И почему вы мне про него так подробно рассказываете? – поинтересовался Вилен.

– Ну, вы же, молодой человек, сами попросили меня вспомнить тех, кто очень близко знал художника, а это, как я вам уже заметил, был самый близкий его друг.

– Друг-то друг, и наверняка мог бы рассказать много интересного, – Вилен слегка замялся, – только вот, я извиняюсь, Никанор Иванович, его, наверно, и в живых-то давно нет.

– А вот это пока неизвестно! – интригующе сказал Никанор Иванович.

Вилен даже опешил:

– Как же? Лагерь там… я и подумал… Так он жив?

– Не знаю, не знаю.

Вилен чуть не подскочил со стула:

– Жив, вот удача! А где он живет? Адрес есть у вас, дорогой, Никанор Иванович? Я сейчас же поеду к нему! – Вилен достал из кармана записную книжку и ручку, собираясь записать такой нужный адрес и немедленно помчаться к легендарному Яшке Шапито, который уж точно должен знать секрет «Лилового куба».

– Только вот, молодой человек, адреса я не знаю, – Никанор Иванович развел руками.

– Как не знаете? – вырвалось у Вилена.

– Да и не в Москве он живет. Дорога сюда ему была заказана сразу, после отбывания срока, поражение в правах – за сто первый километр, и не одним метром ближе. Но не только по суду. Передали ему тогда слова того партийного бонзы, что, если Яшка вдруг захочет сунуться в Москву, просто получит пулю в люб, без всяких там формальностей.

– А может, вы знаете, где он обосновался?

– Вот где обосновался – знаю, если это, конечно, он, – с улыбкой сказал Никанор Иванович.

– И где же?

– Там, где и сидел – в Мордовии!

От услышанного Вилен буквально остолбенел. «Что ж такое творится! Опять Мордовия! Просто наваждение какое-то…»

А вслух переспросил:

– В Мордовии?

– Ну да, в ней, родимой, там же лагерь на лагере и леса непроходимые, – усмехнулся Никанор Иванович.