Ларец Шкая. Мистический детектив

– Здорово, Вилен! – радостно ответил на приветствие высокий широкоплечий парень с серыми глазами, атлетическую фигуру которого не могла скрыть даже овчинная рыжая дубленка. Могучую шею едва прикрывал мохеровый шарф, пушистая лисья шапка почти полностью закрывала глаза, дефицитные и дорогие джинсы были заправлены в черные полусапожки. Его лучезарная открытая улыбка, казалось, освещала в темной подворотне добрую половину пространства вокруг него.

– Ты где пропадал? Не видел тебя уже как месяц, не меньше, – поинтересовался Вилен.

– Был в командировке. Ездил в Одессу, – довольная улыбка не сходила с лица атлета, – вот, смотри, джинсы себе привез, американские, оригинал, – он чуть распахнул полы дубленки, чтобы показать обновку.

– Одесса – это здорово, море, солнце. Только не рано ли ты в Одессу-то? – засмеялся Вилен. – Чего-то не загорел совсем?

– Нормально, Виленыч, – улыбнулся в ответ Паха и пояснил: – Нужно было людям хорошим помочь.

– Помогли? – спросил Вилен, слегка прищурившись.

– А как же? – снова расплылся в улыбке Паха. – Не сразу, конечно, но вопрос в итоге решили. В лучшем виде.

Вилен многозначительно посмотрел на Паху. В его глазах отчетливо читалось: «Ну кто бы сомневался». Приглядевшись, Вилен заметил, что в Пахиной улыбке не хватает одного зуба.

– А зуб в Одессе оставил? На память? – съязвил он.

– Так и есть, – улыбнулся Паха и, повернувшись к свету горящего фонаря, гордо продемонстрировал чернеющий квадратик на том месте, где когда-то был зуб.

 – Верно, Виленыч, на память! Пусть помнят Паху из Москвы. А я себе золотой вставлю, на память об Одессе.

Пашка Финаев, к которому с детства приклеилось прозвище «Паха», был лет на десять младше Вилена, жил в соседнем подъезде и вырос у Вилена на глазах. Воспитывала Паху мать – учительница русского языка и литературы. По поводу отца вроде говорили, что сгинул где-то в лагерях. Был он то ли «политический», то ли уголовник, точно никто не знал. Несмотря на отсутствие отцовского воспитания, Паха с детства был смелым и справедливым мальчишкой, умеющим постоять за себя и защитить слабого.

В раннем детстве таких называют сорванцами, потом пацанами, а потом королями улиц. А дальше… Дальше – неуемная натура, желание жить на грани и обостренное чувство справедливости как волной несут таких на другую, темную сторону жизни. Но Вилену всегда нравился этот энергичный и веселый дворовый заводила с бездонными серыми глазами и обаятельной улыбкой.