И один в поле воин

 – Теперь я понимаю, почему так далеко разнеслась слава о французском шампанском.

– К сожалению, это последняя бутылка, я ее берегла для какого-нибудь исключительного случая.

– Тогда ее надо было распить в семейном кругу, и я не понимаю…

– О барон, у меня сегодня такой счастливый день.

– Не хочу быть нескромным, но с радостью выпью за него. Только почему вы не налили себе?

Мадам Тарваль принесла еще один бокал, и Генрих сам наполнил его. Золотистое вино заискрилось, зашумело за тонким стеклом.

– Какой же тост мы провозгласим, мадам?

– Прежде всего я хочу выпить за ваше здоровье, барон! Именно из-за вас… именно вы… – голос мадам Тарваль задрожал, и она оглянулась, хотя в зале никого не было.

Ничего не понимая, Генрих удивленно взглянул на хозяйку гостиницы. Она наклонилась и, как заговорщица, прошептала, словно их кто-нибудь мог подслушать:

– Да, да, незабываемую, незабываемую услугу!.. К сожалению, я не могу сказать об этом вслух.

– Мне жаль вас разочаровывать, мадам, – в полном замешательстве перебил ее Генрих, – но, честное слово, я даже не догадываюсь, о чем идет речь.

– Я понимаю вас, барон! Я буду молчать, молчать… Молчать, пока не пробьет час… чтобы во весь голос…

– Вы очень взволнованы, мадам Тарваль! Давайте отложим этот разговор… пока не придет время, о котором вы говорите.

Генрих поднялся и хотел положить на столик деньги.

– Сегодня вы мой гость, барон!

Удивленный поведением мадам Тарваль, приветливостью старой крестьянки, которую он встретил у входа в гостиницу, Генрих долго ходил по своей комнате, раздумывая о том, что же все это может означать. Однако объяснить происшедшего так и не смог. «Наверное, у меня тоже счастливый день?»– наконец решил он и взялся за словарь, вспомнив, что вчера они условились с Моникой начать урок в первой половине дня.

Но Моника в это время была далеко от дома. Стоя во дворе уже знакомой нам электростанции, она с нетерпением ждала Франсуа и сердилась, что он так долго не идет.

– Я же приказывал тебе не приезжать, когда в этом нет необходимости, – начал было Франсуа, но, взглянув на взволнованное лицо Моники, быстро спросил: – Что случилось?

– Случилось невероятное.

– Что же именно? – обеспокоенно и нетерпеливо воскликнул Франсуа.