И один в поле воин

Не забывайте, что этим вы не только оказываете услугу мне, а и… как бы это сказать… разрушаете преграды, отделяющие один народ от другого. Когда человек изучает какой-нибудь чужой язык, он невольно проникается духом этого народа. Ведь так? Начинает лучше понимать его культуру, стремления, желания… Я все это изложил вам достаточно неуклюже, путано, но искренне.

– Ну, хорошо, – наконец согласилась Моника. – Но ведь надо иметь словари, учебники.

– Все это я уже приобрел. И если у вас сейчас есть время, я бы попросил взглянуть на них.

Моника заколебалась. Понимая причину ее нерешительности, Генрих поспешил заверить:

– Честным словом я гарантирую вам полную безопасность.

Чуть покраснев, девушка поднялась по лестнице, ведущей во второй этаж, где находилась комната Генриха.

Пропустив Монику вперед, Генрих на минуту задержался в прихожей.

– Фриц, – сказал он тихонько денщику, – вот тебе деньги, сбегай, купи самых лучших конфет и фруктов.

Когда Генрих вошел в комнату, Моника уже сидела у стола и просматривала словари.

– Как вы думаете, пригодятся?

– Я считаю, что словари неплохие. Тут есть грамматические правила, а в конце – готовые, наиболее ходкие фразы. Очень удобно для туристов и завоевателей.

– Вы жестоки, мадемуазель! Впрочем, мне как ученику это пойдет на пользу. Что же касается этих ходких фраз, то я их усвоил настолько, что хорошо понял сказанное вами матери при первом нашем знакомстве.

– Неужели мои слова были настолько значительны, что вы их запомнили?

– Достаточно обидны, чтобы не забыть.

Моника густо покраснела.

– Я не знала, что вы понимаете по-французски, – сказала она оправдываясь. – Поэтому не ждите, чтобы я попросила у вас прощения.

– Я жду лишь одного, чтобы вы сказали мне, когда мы сможем начать наши уроки. Конечно, я должен вначале согласовать это с вашей уважаемой матерью, мадам Тарваль.

– С мамой я сама все улажу. А начнем… – Моника задумалась – Ну, хотя бы завтра, – сказала она решительно и, холодно кивнув головой, вышла.

Личностью Генриха интересуется гестапо

– Для вас срочное задание от генерала, Гольдринг, – сказал Лютц. – Нужно подыскать удобное место, чтобы провести пробную стрельбу из минометов. Длина площади должна быть не менее шестисот метров, ширина – двухсот. Желательно, чтобы местность не была покрыта растительностью и чтобы не надо было выставлять сторожевые посты.