И один в поле воин

– Когда? – обрадовалась Моника.

– Я извещу тебя об этом. Вероятно, тут, на электростанции. К счастью, немцы не интересуются нами, поскольку они не пользуются энергией этой станции. Но без особой нужды все же сюда не приезжай. Хотя все думают, что ты моя невеста, но осторожность не помешает. Да и не нужно, чтобы немцы часто видели тебя на этой дороге.

Моника и Франсуа поднялись и пошли к выходу. К Франсуа снова вернулось его обычное шутливое настроение.

– Ну, бросься же мне на шею, чтобы все видели, что тебе тяжело разлучаться с женихом, – дразнил он девушку, – или хоть платочком вытри глаза!

Моника рассмеялась, лукавые огоньки блеснули в ее глазах.

Неожиданно прижавшись к Франсуа, она чмокнула его в щеку. Тот покраснел и растерянно потер затылок.

– Я вижу, мое учение пошло тебе на пользу? – чуть смущенно произнес он.

– А я вижу, ты совсем не такой опытный и храбрый с девушками, как на словах! – смеясь крикнула ему Моника уже от ворот.

Когда Генрих выводил из ресторана совсем опьяневшего Лютца, Моника была дома и, лежа в постели, думала о только что полученном неприятном задании.

На следующее утро ровно в девять Генрих пришел в штаб. Вид у Лютца был такой, словно он первый день поднялся после тяжелой болезни.

– Верно, я перехватил вчера? Голова тяжелая, не держится, – пожаловался гауптман и растрепал свои и без того не очень аккуратно зачесанные волосы.

До прихода командира дивизии Лютц успел ознакомить нового коллегу с делами.

По дороге в свой кабинет генерал Эверс остановился в комнате адъютанта.

Несмотря на преклонный возраст, это был еще стройный человек с выхоленным продолговатым лицом. Тяжелые веки и набрякшие под серыми глазами мешки придавали ему значительно более суровый вид, чем это было на самом деле.

– Что нового, Лютц? – обратился он к адъютанту.

– Нового? Новый офицер по особым поручениям, – попробовал пошутить Лютц.

Генерал Эверс повернулся к Генриху.

– Лейтенант фон Гольдринг!

– А-а, мне вас рекомендовал оберст Бертгольд, мой давний друг.

Прошу в кабинет!

В кабинете генерала на маленьком столике, придвинутом к письменному, стояло несколько бутылок с минеральной водой. Генерал налил один бокал и поставил его перед собой.

– Вас не угощаю этой горько-соленой гадостью. Но я вынужден пить – печень! Впрочем, вас, молодых, такие вещи не интересуют… Ну, как там оберст? Еще не известно, какое назначение он получил?

– Он думает, что останется в Берлине.