Свет во тьме

Мифы Ветхого Завета выглядят как история еврейского народа и прообраз истории человечества. Как известно, в каждом народе есть свои духовные светильники и лукавейшие фарисеи-жрецы.

В еврейском – созвездие светильников. Один из них царь Соломон, избранник Богоматери Ашеры, творивший молитвы по первозданной Торе. В ХIV веке равви Иоахим бен Лурия написал удивительный трактат, в котором сравнивал свитки Первой Торы с версией второй Торы Второго храма. Различие потрясло тогдашних еврейских богословов. Первая (подлинная) Тора начиналась не с «Берешит» («В начале»), а с имени Безначального Отца, силой превосходящей любви породившего человечество чистых составов в лоне вечнующей Богини Девы-Матери.

Среди лукавейших еврейско-иудейских фарисеев тайный раввин и агент верхушки иерусалимского синедриона, засланный в окружение Христа Миннэлика, Симон Ойшишива (позднее объявивший себя апостолом Петром), ходивший в толпе последователей и тайно записывавший каждое слово Небесного Помазанника. Позднее по его доносам три книжника-переписчика иудейской синагоги составят (под псевдонимами) три Евангелия.

А главными идеологами новой иудео-христианской религии стали Павел (ярый гонитель истинных последователей Христа Миннелика и Пречистой Девы) вместе с раввином Самуилом, составившие библейский свод петрианской церкви, известный как Ветхий и Новый Заветы.}

* * *

На огороде, стоя на коленях, Михаил молился: «Богородица Дева, радуйся. Благодатная Мария Господь с Тобою. Благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших».

Тут его прервал голос Евдокии:

– Чего тут канителишься? Папаня зовёт!

Михаил смотрел на сестрёнку недоумённо. Его дух был горе. Но приходилось возвращаться на землю. Он вскочил и побежал к дому.

Василий Николаевич в своём рабочем углу за печкой вбивал гвозди в подошву сапога, удерживая его за каблук на лапе.

– Нечего прохлаждаться! – сурово бросил он Михаилу. – Забот полон дом. Ступай с Алёшкой в лес. Привезите на тележке хворосту на розжигу.

* * *

Уже в первые дни после Октябрьского переворота большевички определили одного из главных своих идеологических врагов – народную веру. Чтобы загнать в ярмо большевицкой власти народ, испокон веков верующий и свободолюбивый, требовались масштабные репрессивные меры.