Если позвала дорога

Дорога была горная, спускалась вниз и на повороте он вылетел из-под моста, навстречу грузовому мерседесу, перевозившего бетонные столбы с завода. В последний момент, как он сам рассказывал, успел направить свой мокик под откос дороги, чтобы избежать столкновения.

Очнулся уже в больнице. Когда пришёл в кисуксу после больницы, на голове, из-под толстого слоя бинтов, видны были только глаза. Одна сломанная рука висела на перевязи. С завода его сразу уволили, и он уехал домой, не заработав ничего толком.

Лёня же, был тружеником с молодости, любая работа в России была ему по плечу. Но в Корее и он сломался, продолжая вести такой же образ жизни, как в России – день работать, а вечером пить водку, чуть ли не каждый день. Ни у кого организм не выдержит долго такой нагрузки.

По молодости Лёня отсидел в колонии пять лет. Как сам сказал, по своей глупости. Выпили с другом дома, решили сходить к знакомому за магнитофонными кассетами. На Октябрьском проспекте к ним пристали подростки, то ли пьяные, то ли уколотые чем-то.

– А у меня, – рассказывал Лёня, – всегда в кармане лежал перочинный ножичек. Я вижу, что нас сейчас собьют с ног и запинают, достал этот ножичек и давай им размахивать вокруг. Ну и кого-то порезал, как потом выяснилось. Но мы вырвались из их окружения и убежали. Пришли к знакомому, взяли кассеты. Я остался, чтобы не нарваться на обратном пути на этих подростков. А друг захотел вернуться. Я его отговаривал, он нивкакую. Тогда, говорю ему уже, возвращайся другим путём, чтобы не попасться опять.

Нет же, пошёл той же дорогой обратно. А там уже милиция и скорая помощь приехали.

Подростки сидели также на лавочке, и один из них увидел моего друга, возвращающегося с кассетами, сразу узнал его. Милиция тут же забрала его, и на первом допрос он сдал друга. Поздно вечером в квартире у меня раздался звонок. Я был уже дома с женой и дочкой, открываю дверь – менты стоят:

– Вы, – спрашивают, – Белозёров Леонид?

– Да, – отвечаю.

– Собирайтесь, – говорят, – Вас друг сдал.

– Я, – продолжал рассказывать Лёня, – уговорил их не забирать меня сейчас, пообещав прийти к восьми часам утра. Они видят, что нормальная семья, поверили мне и уехали. Утром, как и обещал, в восемь утра я уже стоял у ворот тюрьмы в районе улицы Пионерской. Дежурный надзиратель очень удивился, запуская его.

– Это, – говорит, – первый случай за всю историю, когда не арестованный сам пришёл в тюрьму.