На светлой стороне

Быть может, господа поспособствуют мне в этом деле? Теперь, когда я отставлен от службы, иных возможностей достать средства у меня нет.

Профессор возразил ему тоном старшего товарища:

– Полагаю, Николя, тебе всё-таки не стоит с этим связываться. Прости, но ты бываешь слишком азартен.

– Но и везуч!

– Математическая статистика говорит, что игрок всегда в проигрыше.

– Николаша, я тебя тоже прошу! – неловко, с «прикованными» к подолу руками, обернулась сестрица.

– Да я не в упрёк вам, Николай Алексеевич! – спохватилась Жанна.

– Будьте уверены, Жанна, и вы, Лариса Дмитриевна, – поспешил обнадёжить Иванцов, – вы получите премии, но премиальный фонд наш невелик.

– Между прочим, кое-кто собирался оплачивать орграсходы! – вспомнил Натыкин.

– При обещанных пятидесяти процентах… – парировал намёк Козличенко.

– Нет уж, Валера! Сколько процентов – неважно! Ты, кстати, тут единственный, кому хоть сколько-то причитается.

– Можно подумать, вы в стороне останетесь, – буркнул про себя Козличенко, а всем сказал:

– Так по справедливости: за идею!

– И за недоносительство, – напомнил Ениколопов.

– Да что вы заладили… Не собираюсь я доносить!

– Уже хорошо, – смягчился Антон. – Тогда обсудим объём посильной помощи.

– Да какие такие деньги могут быть у менеджера торгового центра? – ухмыльнулся Козличенко.

– У заведующего секцией! Одинокого, расчётливого и жадного.

«Надо же, разузнали, кем работаю, семейное положение…» Козличенко неприязненно взглянул на Антона. Этот субъект – сторож? разнорабочий? – явно становился неформальным лидером. С директором было бы проще. Жаль… Да и пусть! Если будут выгорать пять процентов, набежит, надо думать, немаленькая сумма. А там уж… Ладно, придётся раскошелиться.

– Выходит, вам без меня дело не потянуть! – язвительно констатировал Козличенко.

8

Если б не Михаил Михайлович Лещинский, неизвестно, как удалось бы им наладить поставку старых холстов и нужного состава красок. Да и времени ушло на это предостаточно. Михаил Михайлович был умён, лишних вопросов не задавал и не волновался, поскольку в таких делах достойное вознаграждение – вещь сама собою разумеющаяся.

А вот Иванцов волновался.