По ту сторону окна

Странник спросил:

– Зачем ты сделала это?

– Зачем?.. – задумалась я. – Ради тебя.

Я вцепилась в подушку и бросила ее в стену.

– Прекрати! – закричала я. – Все было не так! Почему ты показываешь мне это?

– Потому что ты должна была это увидеть.

Я уткнулась лицом в подушку. Мы долго молчали. Потом Странник прыгнул на кровать и сказал:

– Ты теперь уедешь, Софи. Но волшебство не испарится сразу: ты будешь терять его постепенно. Используй магию с умом.

Я кивнула, и он ушел. А я лежала одна в тишине, пока мои слезы совсем не высохли.

***

После я спустилась вниз, вышла во двор и закопала бабочку в снегу, недалеко от крыльца.

– Жаль, прожила ты мало. Совсем как твой король.

Я стояла и смотрела вдаль, туда, где виднелся поворот на речку. И почувствовала на себе чей-то взгляд.

– Ты хочешь мне что-то сказать, бабушка?

Она медленно спустилась с крыльца и подошла ко мне.

– Софа. Мне так жаль.

Ее голос был тихим, каким-то непривычным. Я даже обернулась и посмотрела: действительно ли она рядом со мной.

– Ждала же вас, мечтала, что ты приедешь. Я думала, все будет не так.

– Я тоже.

– Я же тогда отвернулась от тебя. И получается, сейчас тоже. А надо было поступить по-другому.

– И как же?

Бабушка глубоко вздохнула и опустила взгляд вниз.

– Ты, наверное, не помнишь, Софа. Но в тот день, когда бедный мальчик… когда Юрочка… я же была там. Я все видела, но ничего не сделала.

– Так что ты видела? – я пристально посмотрела на нее.

Бабушка быстро стерла слезы с лица.

– Хорошо, не буду, – отозвалась она. – Но знаешь, потом, когда ты сидела возле рельсов, мне показалось, что я видела за тобой чью-то тень размером с собаку. Когда я подошла, там ничего не было, и я подумала, что привиделось. Зрение же у меня ни к черту. Но я до сих пор не уверена, что я тогда увидела.

Я усмехнулась. Бабушка посмотрела на меня, и ее подбородок затрясся. Она вытащила из кармана платок и быстро вытерла глаза.

– Мне так жаль, Софа.

Она развернулась и пошла в дом.

– О чем ты сожалеешь, бабушка? – кинула я ей вслед. Она ответила негромко, но я услышала.

– О том, что не уберегла твою душу.

Отец подогнал машину к калитке, пора было уезжать. «Если боишься, то беги», – гласил наш стишок. Моя семья боялась, вот мы и убегали так спешно. Но я не боялась. Этот край был больше мой, чем их. Здесь хранилось все, что мне дорого.