Два квадрата

Толстый монах, завидев набегающих из переулков горожан, бросился к высокой ограде, отделявшей дом декана от улицы. Он полез по железным прутьям, отчаянно цепляясь за кованые узоры, и преуспел в этом, добравшись почти до самого верха. Мальчик не знал, что произойдет, если монах попадет внутрь. Скорее всего кто-нибудь из прислуги выгонит его вон, на расправу толпе…

Монах уже перебрасывал свое тучное тело через острые верхушки ограды, когда снизу его поддели рыбацким крюком на длинной палке и потащили вниз. Толстяк истошно завопил, тараща глаза, по жирному подбородку текли слюни, а вниз, прямо в шевелящуюся массу людей, струей била моча.

Это было в те дни, когда опальный Иньор Отшельник посвящал церковным деятелям немыслимые стихи:

А о епископе суд изреку вам свой:

Обманут им весь мир и даже дух святой,

Зане он напоял так свои песни лжой

И речью резкою и сладостью пустой,

Что гибельны они тому, кто их ни пой;

Зане он был скомрах пред глупою толпой

И хитрой лестию пленял сердца порой,

Зане дары от нас текли к нему рекой,

И из-за хитрости он сан обрел такой,

Что обличить его нет силы никакой.

А как накрылся он и рясой, и скуфьей,

Так в сей обители свет заслонился тьмой.

Зачем отец позволял мальчику видеть все это?

Наверное, затем, чтобы Хаиме многое понял.

В четырнадцать лет, получив хорошее домашнее образование, Хаиме Бофранк был поставлен перед выбором дальнейших путей обучения. Ни торговля, ни дипломатия не привлекали его, к тому же с младых лет он страдал разнообразными хворями и крепостью здоровья не отличался. Домашний лекарь, хире Асланг, дважды спасал мальчика от неминуемой, казалось бы, смерти, и отец решил, что с таким здоровьем ему прямая дорога разве что в архивариусы или библиотекари.

Но Хаиме так не думал.

Несмотря на физическую слабость и хворобы, он брал уроки фехтования и дрался изрядно, с прилежанием учил языки, интересовался физическими опытами, химией. Отец не препятствовал, благо преподавателей в университете хватало, а заниматься с сыном декана многие из них почитали за честь.

Однажды вечером, когда отец, по обыкновению, работал в своем кабинете, Хаиме вошел к нему без стука.