Золушка. Настоящая история. Часть вторая

Такого крутого косяка никто из них, аксакалов, не забивал и за всю свою оч-ч-чень длинную жизнь. А чего суетиться? Земля вокруг кочевья вытоптана до состояния камня, скот на дальних пастбищах, пламя невысокое, а кайф такой забористый! Будет о чём рассказать внукам.

Видя такое дело, эти самые внуки, из тех, что постарше, развернули коней и вернулись в аил, просто в отличие от стариков развалились кто как, прямо на вытоптанную землю. Эх, дети, дети. Кайф нужно ловить со всеми удобствами, не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением.

Волны дыма, вначале не очень густого, начали накатываться на кочевье, часто и нетерпеливо задышала молодёжь, не торопясь засопели старшие. И вот уже дым стал гуще, ароматнее. Заржали и попадали лошади. Мир перед глазами пошёл волнами, затем рябью, а после и вовсе вспыхнул, и всё слилось в один сияющий белый экран. Где—то вдали выли бабы с мелкой детворой, но как-то не уныло, а скорее даже радостно. Наслаждающимся, развалившимся в аиле, захотелось подпеть убежавшим (?), всякий ощущал себя рыбой плывущей по волнам времени, чувствовал и понимал, и каждый атом мироздания, и каждый миг вечности.

Горело не долго, чему гореть? Степь, она, хоть и Великая, но не беспредельная. Так, пару – тройку дней всё живое от горизонта до горизонта вначале куда – то ломилось, затем принюхивалось, потом валилось с ног, лап, копыт, в общем, с конечностей. Кайф всё тянулся и тянулся и казался нескончаемым. Но, увы, всё в этом мире однажды заканчивается. Кончился пожар, скурилась трава, сжевали полынь.

Людям проще, они подоят кобылицу, корову, или козу, хлебнут молочка получившегося из смеси пережёванной травы и дыма – вот и полегчало. А что делать бедным суркам, сусликам, сайгакам? Да, они по нескольку раз пропустили через себя собственный кал, и что? Если бы в те славные времена существовали настоящие зоологи (не скорняки!), то они смогли бы наблюдать удивительную картину – по всей необъятной степи друг за другом уныло бродили хищники, травоядные и прочие покрытые шерстью.

А вскорости прошелестели недолгие дожди и вскоре всю Великую степь укрыло пушистое одеяло белого снега. Морозов сильных не было, всё хорошо, но, осталась некая хмельная горечь от выкуренной травы и от сладости воспоминаний о том, что длилось так недолго и было так пьяняще.