Новые кроманьонцы. Воспоминания о будущем. Книга 1

– До свидания, Жаннет.

– До свидания, Серж, приезжайте в Париж.

Связь закончилась, и Андрей впился глазами в данные анализов.

– Смотри-ка! Этот «П» страдает бесплодием. Подвижность сперматозоидов низкая. Это явная связь с мутантным геном. Значит он активный, он проявляет себя.

– А может быть заболевание «П» связано с какими-либо другими нарушениями в организме, а мутация здесь не причём? – возразил Сергей.

– Да, возможно ты прав, тут нужна статистика, – согласился Андрей. – Пошли дальше.

Сергей стал опять просматривать информацию.

– Во, глянь! Здесь вообще часть 23-ей Y-хромосомы отсутствует. Она явно не работает. Это наверняка последствия канцерогенного отравления или радиации.

– Ни то и ни другое, – возразил Андрей. Этот больной – наркоман. Он уже закончил свой жизненный путь. Вон внизу, читай. Последствия употребления героина.

– Ну, это нам не интересно. Нас интересуют живые люди.

Они ещё долго сидели за компьютером и просматривали информацию.

– На сегодня хватит. Кое-что есть. Можно продолжать моделирование мутаций по 23-ей Y-хромосоме.

– Да, – согласился Сергей, вставая. – Если бы не работа наших коллег во всех странах мира, нам бы целой жизни не хватило, чтобы сдвинуть этот воз информации. Послушай, а как дела в соседней лаборатории, у Кондеева?

– Я слышал, что они уже опробовали математическую модель своей 23-й X-хромосомы, – ответил Андрей, разминая плечевой пояс.

– Ну и что у них получилось?

– Да шут их знает. Темнят чего-то. Наверное, не идёт пока.

– Они ждут, когда Лебедев приедет из Франции. Хотят блеснуть, доложить, что обскакали нас, – предположил Сергей.

– Конечно, если ты будешь три раза в неделю пропадать на ипподроме с Юлей – как пить дать, обскачут!

– Ничего, догоним. Можно сегодня подольше посидеть.

– Ну, ты сиди, если хочешь, а я пойду в общагу. Позаниматься нейрофизиологией нужно, скоро зачёт.

Андрей ушёл, а Сергей занялся статистической обработкой накопленных материалов наблюдений.

Горькая правда

Шла третья неделя Сашиной жизни после его воскрешения из мёртвых. Только вряд ли это можно было назвать жизнью. Он был как молодое деревце, посаженное в землю почти без корней.