Новые кроманьонцы. Воспоминания о будущем. Книга 1

Сергей с Юлей подошли к Саше. Щёки его пылали нездоровым румянцем, губы потрескались. Они взглянули на табло электронного термометра, постоянно контролирующего температуру, – 39, 5.

– Смачивайте ему губы водой, – посоветовал Сергей, – и лоб тоже.

– Да я и так уж стараюсь.

– Моча отходит?

– Было намного. Больше пока нету.

– Плохо.

– Да уж чего хорошего.

Вошёл профессор Зверев.

– Здравствуйте, коллеги. Вы, кажется, студенты мединститута? – Сергей кивнул. – Решили навестить воскресшего. Вы были вчера на оживлении?

– Да, – ответила Юля.

– Это хорошо, что вы проявляете интерес к судьбе Саши. Ему будет очень нелегко первое время. Надо поддержать его морально. Я вот тут письмо для Саши принёс. Оно лежало вместе с ним в морозильной камере. Это письмо его отца, профессора Губерта. Возьмите и прочитайте его, когда больной проснётся.

С этими словами профессор протянул Сергею голубой конверт на котором было написано:

Прошу вручить Саше Губерту, когда он снова будет жить.

Л.

– Нам нужно посмотреть это письмо, прежде чем давать его больному, – заявил Сергей. – Ему сейчас нельзя говорить правду. Он не должен знать, что он круглый сирота, что у него нет ни отца, ни матери. Это может повредить его психике.

– Согласен, – кивнул профессор. – Вручите, когда сочтёте нужным. Я полагаюсь на вас в этом деликатном вопросе.

Зверев посмотрел на приборы, на состояние швов Саши и вышел. Сергей повертел в руках голубой конверт, распечатал его и начал читать.

Дорогой сынок!

Я пишу это письмо в последние дни своей жизни. Рука моя слабеет, и силы покидают меня. Прости, что я не смог тебя вылечить. Я сделал всё, что в моих силах, но не успел. Проблема оказалась куда сложнее, чем я думал 27 лет назад, когда мы с доктором Зальцманом заморозили тебя. Видно нам уже не суждено увидеться больше. Мне 78 лет и я завершаю свой жизненный путь.

Мама твоя умерла год назад. Она всю жизнь торопила меня, помогала мне. Мы сутками не выходили из лаборатории и многого достигли.

Мы постоянно, все эти годы с матерью и сестрой Соней навещали тебя в твоей камере. Мы разговаривали с тобой, но ты нас не слышал. Мы отмечали твои дни рождения, но никогда не отмечали день смерти. Ты всегда был живой для нас.

Я пишу это письмо и верю, что когда-нибудь, пусть не скоро, но ты прочтёшь его.