Новые кроманьонцы. Воспоминания о будущем. Книга 3

Взяв инструмент, он стал легонько наигрывать, подбирая аккомпанемент.

– Ты умеешь играть на гитаре? – спросила Зоя.

– Да нет, – смутившись, ответил студент, – могу немного аккомпанировать… Я тут стихи сочинял, а получилась песня…

– Так может, споёшь?

– Сейчас попробую.

И он, взяв несколько аккордов, запел мягким баритоном:

Твои глаза подобны морю,

Я ни о чём с тобой не говорю,

Я в них гляжу с надеждою и болью,

Стараясь угадать судьбу свою…

Повторив две последние строчки, он продолжал:

В них движутся огни и тени,

Чем дальше в них, тем глубже и темней,

В них силуэты зыбкие растений,

Как мачты затонувших кораблей…

Подняв глаза, Андрей поглядел на Зою.

Я знаю всё, я нет обманут

И ничего хорошего не жду,

Пусть мой корабль туда ещё не втянут,

Я сам его на камни поведу…

И все страдания и муки

Благословлю я в свой последний час,

И я умру, умру, раскинув руки,

Во глубине твоих зелёных глаз.

Отзвучал последний аккорд, и Андрей опять поднял голову. Зоя смотрела на него зачарованная.

– Энди! Ты прелесть! Это замечательно! Превосходно! Дай я тебя поцелую! – и она порывисто обняла парня.

Резкое движение снова отозвалось болью. В боку сильно заныло, но Зоя не подала виду. Ей не хотелось омрачать этот прекрасный вечер.

– Ты раньше писал песни?

Андрей покачал головой. – Нет, это первая. Стихами баловался, но песни… Это ты меня вдохновила.

– Спой ещё раз, – попросила она.

Андрей снова запел. Зоя тихонько подпевала ему. Получился неплохой дуэт. Потом она села к Андрею на колени и стала целовать его.

– Давай ещё выпьем, – предложила Зоя, поглаживая ноющий бок.

Они вновь наполнили бокалы. Глаза их блестели, бокалы звенели, а сердца ликовали. Они глядели друг другу в глаза и не могли наглядеться.

Осушив бокал, Андрей встал и обнял Зою.

– Повернись спиной, – попросил он. Зоя повернулась.

Теперь его сильные руки ласкали её груди, сжимали их, а губы целовали шею, плечи.

Она оперлась руками о диван и тут же почувствовала острую боль в животе. Андрей овладел ею, и у Зои перехватило дыхание. Боль и наслаждение смешались, слились в одно целое. А он с каждой минутой увеличивал «обороты». Зоя стала тихонько стонать, но Андрей, решив, что это стоны сладострастия, продолжил ещё резче.

Наконец он замер, стиснув зубы, и долго не выпускал Зою из своих цепких объятий.